Мёртвые души 9. Земля - Евгений Аверьянов

Доспех принял удар. Он спас мне жизнь.

Но «прилетело» всё равно.

Я вдохнул — и вдох был тяжёлым.

— Ладно, — сказал я самому себе. — Теперь честно.

Я поднялся не быстро. Специально. Чтобы проверить, насколько тело ещё моё, а не просто оболочка вокруг якоря.

Боль была настоящей. Не смертельной — но такая, которая напоминает: ты всё ещё человек, и любое «я бессмертен» заканчивается одним плохим попаданием.

Первый уже шёл снова. Он даже не пытался «держать форму». Сила распирала его, и он просто превращал её в удар. Второй поднял руки — поле снова начало резать воздух. Третий сместился, чтобы я не ушёл в сторону.

Они загоняли меня, как зверя.

И вот это мне не понравилось.

Я активировал усиление на ногах — коротким импульсом, и пошёл в лоб.

Не потому что это красиво.

Потому что иначе они бы меня перемололи.

Я встретил первого клинком.

На этот раз не пытался «свести» удар. Встал в стойку и принял его жёстко, с опорой, будто держал дверной косяк, по которому бьют тараном. Лезвие взвыло, искры сорвались, и меня опять потащило назад, но уже меньше. Я удержался.

И тут же ударил сам.

Коротко, в плечо, туда, где «разломы» на коже у него уже светились. Клинок вошёл, будто прорезал плотную ткань, и я почувствовал сопротивление — не брони, а самой силы. Как если бы я резал не тело, а спаянный слой энергии.

Первый дернулся, но не упал.

Он не мог упасть. Ядро внутри него уже превратило его в оружие, которому не нужен разум, чтобы идти вперёд.

Второй попытался разорвать меня полем.

Я увидел, как воздух перед лицом запульсировал, как от жары, только это была не жара. Это было лезвие из воздуха.

Я успел поднять клинок — и поле рассыпалось искрами по грани. Но часть ушла в сторону, ударила в плечо, и доспех вспыхнул так ярко, что на мгновение ослепило. Защитный слой выдержал, но меня прокатило по коже болезненной отдачей, как от электричества. Пальцы на левой руке затряслись.

— Неплохо, — выдохнул я и сам удивился, что говорю это.

Третий пошёл на сближение.

Он был не таким быстрым, как первый, и не таким «площадным», как второй. Но у него была устойчивость. Он держал свои каналы, словно железные. И атаковал точно.

Он ударил в момент, когда я отвлёкся на поле второго.

Короткий выпад — и по мне прошла волна, похожая на удар тяжёлым мешком. Доспех не успел полностью развернуть слой. Удар прорвался внутрь, и я почувствовал, как меня будто пробило сквозь грудь тупой болью. В горле появился привкус металла — не кровь, а просто ощущение, что организм включил аварийку.

Я отступил на шаг.

И понял: если сейчас продолжу играть «в экономию», меня снесут.

Якорь ударил глубже.

Я не раскрыл его полностью — нельзя. Полное раскрытие в такой мясорубке могло бы разорвать мне самого себя. Но я дал ему больше пространства внутри тела, дал «дыхание».

Мир стал резче.

Шумы — тише.

Движения врагов — читабельнее.

Я увидел, что у первого, несмотря на скорость, есть проблема: он слишком прямой. Он больше не умеет останавливаться. Его усиление стало постоянным ускорением вперёд. Значит, если дать ему цель — и убрать её в последний момент — он не успеет затормозить.

Я сделал это.

Шагнул навстречу, как будто готов принять очередной удар.

Он пошёл.

Я сместился в сторону, почти на месте, и подставил ему не себя — а второго.

Первый врезался во второго с силой, которой хватило бы снести дерево. Воздушное поле второго дернулось, вспыхнуло, пошло рябью. Оба на мгновение потеряли контроль. Плохая доля секунды.

Мне хватило.

Я ударил третьего.

Не потому что он ближе, а потому что он — мозг в этой тройке. Пока он жив, они будут пытаться закрывать ошибки друг друга.

Клинок прошёл по диагонали, и третий успел поставить какой-то щит, не полноценный, но достаточный, чтобы лезвие не вошло глубоко. Зато отдача щита ударила по его руке, и пальцы у него дёрнулись.

Он открылся.

Я пошёл вперёд, почти в упор, и ударил рукоятью в солнечное сплетение — грубо, по-человечески. Не «магией». Костью по кости.

Третий согнулся.

И тут же получил второй удар — уже лезвием, коротко, в район, где у него на шее светился кристальный узел. Я не разглядывал, что именно режу. Резал то, что держит его в строю.

Он отшатнулся.

Но не упал.

И всё равно был жив.

— Живучий, — сказал я, и в голосе неожиданно мелькнуло уважение. Чисто техническое.

Второй наконец восстановил поле.

Только теперь поле стало хуже — шире, грязнее. Он уже не контролировал его. Он просто выпускал силу, как пар из котла. Воздух вокруг него искрил, песок поднимался, мелкие камни начинали кружить.

И вот тут я понял вторую часть «последнего шанса»: это убьёт их самих. Скоро. Очень скоро.

Но до этого оно могло убить меня.

Я сжал клинок крепче.

Пальцы уже болели. Но я держал.

Первый снова рванул.

На этот раз он пытался ударить не меня, а доспех. Он словно понимал: если пробьёт слой — я сложусь. Он бил в одну точку, снова и снова, как молот по наковальне.

Удар.

Вспышка.

Удар.

Ещё вспышка.

Доспех держал, но я чувствовал, что защитный слой начинает «плыть». Не разрушаться — нет. Но становиться тоньше, как лёд под солнцем.

Один удар проскочил глубже.

Мне врезало в плечо так, что рука почти вылетела из сустава. Я едва удержал клинок. Ноги подкосились. На мгновение я увидел, как земля поднимается мне навстречу.

Если бы я упал — всё.

Не упал.

Я упёрся коленом, встал и тут же пошёл вперёд, прямо в первого, навстречу его следующему рывку. И в этот момент сделал то, что редко делаю в ближнем бою: позволил себе жёсткость.

Я не стал отбивать.

Врезался в него корпусом, поймал его траекторию, и на долю секунды мы стали одним движением. Его сила шла вперёд. Я направил её вниз и в сторону.

Он проскочил мимо, потерял опору, и я ударил в спину.

Не «красиво», не «по правилам».

Просто удар, который должен был остановить.

Первый пошатнулся.

И впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание.

Потом оно исчезло.

Потому что его сила начала