Имперский вор. Том 5 - Дмитрий Ра
Кроме того, Матвей точно сумеет выяснить личность покупателя. Лучше было бы сделать это более-менее законным способом, но я до сих пор не знаю, где Токсин.
Хочется верить, что с ним ничего не случилось. Однако интуиция подсказывает, что это вряд ли. Впрочем, будь он мёртв – домовой бы знал. А всё остальное поправимо.
* * *
Отъехав от поместья на полкилометра, я выхожу из машины и бреду по снегу в сосновый бор. Туда, где я искал дуб, который оказался сосной. Место, из которого можно зайти в катакомбы Каменских снаружи поместья.
Но сначала мне нужна местная навка. И совсем не для того, чтобы найти вход в катакомбы. Я и так запомнил разлапистую сосну, на стволе которой выжжена надпись: «Не дай дуба, наследник».
Крови я этой навке не давал, но она знала моего отца и знает меня. Мы договорились, что, если ей понадобится помощь, она оставит на этой же сосне сообщение. И теперь меня колет совесть. Я не обещал приходить сюда часто, но прошло уже около полугода. Учитывая, что в мире пропадает нечисть, навки может здесь и не быть.
Добравшись до знакомого дерева, тщательно его оглядываю. Выжженная надпись никуда не делась. В прошлый раз я своей кровью снял с неё иллюзию, но как закрыть снова – не знал. Да и ни к чему это. Без крови Каменских в катакомбы не зайти, даже если кто-то найдёт сосну и догадается, что под ней начинается подземный ход.
Но больше ничего нет. Ни повязанной тряпочки, ни выцарапанных слов. Впервые задумываюсь, а умеет ли вообще навка писать.
Ладно.
Мажу кровью кору, ору на весь лес:
– Э-эй! Я здесь!
Никого.
Вытаскиваю наскоро купленное платье с кучей блёсток, размахиваю им:
– Я принёс подарок!
И с облегчением вижу пухлогубую мордочку, высунувшуюся из-за сосны неподалёку.
– Привет. Это тебе.
Навка не подходит. Забыла меня? Такого не может быть. Но на всякий случай говорю:
– Я сын князя Станислава. Возьми, это тебе.
– Знаю, кто ты… – отвечает навка, но с места не двигается. Разве что сильнее высовывается из-за дерева. Нечисть не мёрзнет, но от вида девчонки, едва прикрытой парой кружевных тряпок, меня самого начинает знобить.
– Тебе не нравится? – пытаюсь наладить с ней контакт.
– Нравится.
– Тогда бери.
– Не-ет… Ты зачем пришёл?
– К своему дереву. И тебя повидать.
– Меня не надо. – Она мотает головой. – Иди в своё дерево. Там ход в корнях. Уходи туда!
Странно. В прошлый раз она отнеслась ко мне совершенно иначе. Сначала пыталась соблазнить. Потом, узнав, что я сын Каменского, помогла найти нужную сосну.
– Хорошо, – пожимаю плечами. – Уйду. Но платье возьми.
– Не нужно. Не нужно мне! Уходи!
– Отдай сёстрам, – предлагаю я.
– Нет сестёр, – мотает головой навка.
– А где они?
– Ушли. И я уйду.
Отлично. То есть очень плохо, но за этой инфой я её и позвал. Спрашиваю:
– Куда ты уйдёшь?
– Тебе зачем? Не скажу!
– А за поцелуй?
Она заливисто смеётся.
– Какой глупый! Это я тебя могу поцеловать. За кровь. А мне твой поцелуй не нужен.
– Хорошо, – принимаю решение. – Давай я дам тебе крови.
Для красивой девчонки не жалко, а мне не повредит.
Но она неожиданно хмурится и даже ногой топает.
– Не надо мне твоей крови. Уходи! А то выпью тебя.
Её глаза вспыхивают ядовитой зеленью. Придётся ловить и допрашивать. Она точно знает, куда ушли её «сёстры», раз собралась туда же. Но почему не ушла вместе с ними сразу?
– Хоть платье возьми, – предлагаю я и вешаю блестящую шмотку на сучок. Вообще-то поймать навку крайне сложно. Но можно.
– Глупый, а хитрый, – говорит она, опять отступая за сосну. – Всё дядьке Семёну расскажешь, да? Не возьму я, нет! И не подойду. Прощай навсегда, сын князя Станислава.
Она исчезает.
Дядька Семён – это мой знакомый леший. Как выяснилось, хозяин всего лесного Подмосковья. Выходит, и этого леса тоже. И раз навка не хочет, чтобы леший знал, значит, нечисть точно никто не похищает. Они уходят добровольно. Снимаются с родных мест, где были вполне благоустроены и довольны, и уходят. Причём только низшие. То же самое и домовой Токсина предположил про чертей.
Вот же… чертовщина!
Оставляю платье висеть на сучке и капаю кровью под сосну.
Это действительно ход: земля разъезжается в стороны, и я вижу что-то вроде люка, в который уходит подвесная лестница.
До дна метров пять. Когда я спрыгиваю с последней стальной ступени, дыра надо мной закрывается.
* * *
Род Каменских – древний род. И если особняк выглядит достаточно современно, то катакомбы под ним вырыли лет этак пятьсот назад.
Я даже ностальгию испытал. Такие строили под замками в моём мире. Правда, особняк Каменских замком не назовёшь, но кто знает, что тут стояло несколько веков назад.
Уверен: такие катакомбы есть под каждым родовым поместьем и здесь.
Никаких головоломных лабиринтов – вместо них чётко организованная система параллельных галерей и залов. Постоянные запоры в виде поворотных каменных глыб на металлических шарнирах. Помещения с нишами в стенах по бокам галерей.
Арсенал: вот тут вполне современное оружие. Много. Хоть сдавай на нужды Отечества.
Продовольственный склад с каменными полками, бочками и керамическими амфорами. Тут же действующий колодец. Хозяйственный склад: запасные балки для укрепления сводов, запас свеч, инструменты и даже мини-кузня.
Казарменный зал: нары вдоль стен, очаги с дымоходами, выведенными в вентиляционные шахты. Вентиляция, кстати, отличная. И канализация устроена с умом.
Несколько жилых комнат, обставленных просто и функционально.
В общем, сугубо инженерное оборонительное сооружение, которое рассчитано на долговременное автономное существование княжеского гарнизона и членов семьи – как минимум на полгода. Тут можно переждать осаду. В том числе осаду разломных монстров.
И каждые двадцать метров – родовая защита. Кровь пришлось капать постоянно.
Кстати, эти катакомбы я вижу впервые, в памяти Никиты их нет. Но старший Каменский явно не считал нужным посвящать пацана в семейные тайны. Как и в свои личные. А зря.
Мажу кровью каждую дверь в отгороженные помещения, нигде не нахожу ничего интересного.
Наконец захожу в последнюю комнату, явно предназначенную для коменданта. На столе лежит раскрытая географическая карта. На кушетке «Калаш». Четыре табурета. Сейф-шкаф, открывается, опять же, кровью. В нём большая шкатулка с драгоценностями. Надо будет отдать их матери. Одна полка забита золотыми слитками – золото везде ценится дороже любых бумажных денег.
Выпускать Шанка я здесь не решился: могут быть ловушки, не реагирующие только на членов рода.
