Якорь души - Евгений Аверьянов

Передо мной раскинулась поляна — не то, чтобы большая по меркам этого лабиринта, но для меня сейчас она казалась бесконечной. По центру стояло дерево. Нет, не стояло — возвышалось, как живая колонна из старых легенд. Ствол — толщиной с дом, кора гладкая, словно отполированная веками. На самой макушке, на ветвях, сиял золотой плод. Один. И блеск у него был не просто солнечный — от него шёл мягкий, но настойчивый зов, который будто цеплялся за что-то внутри.

С разных сторон поляны начали появляться другие.

Слева — мастер тени, двигается так, будто каждое его движение растворяется в воздухе.

Чуть дальше — двое наёмников, те самые, что метку ставили. Лица напряжённые, руки уже на оружии.

С другой тропы выходят трое аристократов из союзных кланов. Один из них, похоже, уже успел пожалеть, что пришёл.

А за спиной, чуть в стороне, появляется убийца — живой, целый, и, судя по выражению, очень недовольный тем, что видит меня здесь.

Последним на поляну выходит глава научного отряда, один, без своих людей. Значит, остальные до сюда не добрались.

У каждого — своя дорожка к дереву, выложенная гладкими плитами. Но я сразу заметил: кое-где они пересекаются. И если кто-то захочет пройти дальше — пересечения станут точками, где придётся либо договариваться, либо драться.

В тот момент, когда мы почти одновременно сделали шаг вперёд, воздух дрогнул, и перед каждым из нас материализовалась тень. Тёмные силуэты раздулись, обретая плоть и шерсть. У кого-то перед тропинкой встал волк с глазами-углями, у кого-то — полосатый тигр, у третьего — пантера, чёрная, как провал. Даже отсюда слышно, как звери рычат, отрезая дорогу.

Передо мной оказался медведь. Не обычный, а такой, будто его скрестили с горой и кошмаром из чужих снов. Глаза светятся янтарём, когти длиннее кинжала. И я сразу понял — никакого обхода нет, нужно либо пройти через него, либо остаться здесь.

Соперники начали двигаться — кто-то уже кинулся в бой, кто-то осторожно кружил. Я перестал смотреть по сторонам и сосредоточился на своём.

Медведь шагнул вперёд, земля дрогнула.

Я метнулся в сторону, уходя от удара лапы, которая оставила в каменной плите трещину. Попробовал ударить в шею, но кожа — как броня, клинок только искры высек.

Он разворачивается быстрее, чем я ожидал, и бьёт второй лапой. Я успеваю подставить доспех, но удар всё равно отбрасывает меня назад. В ушах звенит, дыхание сбито. Не время играть в силовое состязание — надо быстрее.

Я выпускаю из ладони импульс, целясь в глаза. Один глаз зажмурился, и медведь рявкнул, замахав лапами, сбивая воздух. В этот момент я нырнул под брюхо и вогнал клинок в сочленение между рёбрами. Тварь дёрнулась, но не упала — пришлось провернуть клинок и выплеснуть в рану магию. Внутри что-то хрустнуло, и медведь осел на бок, превращаясь в чёрный дым.

Туман, оставшийся от медведя, быстро рассеялся, и я выпрямился, перехватывая клинок. В груди всё ещё гудел удар, но доспех сдержал большую часть.

Я поднял взгляд — остальные тоже заканчивали свои схватки. Мастер Тени уже стоял над телом пантеры, держа кинжал так, будто и не доставал его. Один из наёмников прижал к земле волка, вонзив копьё в шею. Клановые синхронно добили своего тигра, даже не глядя друг на друга.

Глава научного отряда держался дольше всех — его зверь, гибрид ящера и льва, вырывался до последнего, но в конце концов рассыпался в светящиеся крошки.

Никто не выглядел особенно потрёпанным, что настораживало. Слишком уж ровно все уложились по времени, будто эти твари были всего лишь разминкой.

Я глубже перехватил клинок и перевёл взгляд на дерево с золотым плодом. Испытание явно только началось.

Тропа уходила вперёд, петляя между странно ровными каменными глыбами. Я шёл быстро, пока на повороте не вышел прямо нос к носу с клановыми.

— Развернись, — без лишних приветствий сказал один из них, опуская руку на рукоять меча. — Дальше пойдём мы.

— Серьёзно? — я приподнял бровь, делая вид, что мне смешно, а не раздражает. — Тут же всё честно: кто успел, тот и…

— Успеют сильнейшие, — перебил второй, шагнув вперёд.

Мы остановились в шаге друг от друга, но пока никто не рвался первым перейти грань дозволенного. Я уже собирался что-то ответить, но воздух перед нами начал дрожать, и из пустоты шагнули два зверя — оба раза в полтора крупнее тех, что были до этого.

Один — тёмный леопард с полосами, будто нарисованными огнём, второй — массивный лось с рогами, на которых пробегали электрические разряды.

Слева, на другой тропинке, я краем глаза заметил, как Мастер Тени замер напротив главы научного отряда — и у них тоже материализовались два зверя. Чуть дальше убийца и наёмники, похоже, оказались в такой же ситуации.

Испытание перестало быть индивидуальным.

Леопард двинулся первым — не рывком, как обычный хищник, а с жуткой плавностью, будто заранее знал, куда я отскочу. Лось в этот момент наклонил голову, и рога сверкнули так, что волосы на руках встали дыбом.

— Влево! — выкрикнул один из клановых, и сам же прыгнул в сторону, перехватывая внимание леопарда.

Я не стал спорить. Молнии лося прошли там, где я стоял мгновением раньше, прожигая камень, как сухую кору.

— Без координации нас здесь и похоронят, — коротко бросил я.

Клановые обменялись взглядами и молча встали полукругом, оставляя между собой и мной равные промежутки. Это было похоже на старый приём охотников — загнать зверя под перекрёстный удар.

Леопард метнулся на меня. Я поднял руку, выпуская поток сгущённой энергии, который ударил в землю прямо перед зверем, подняв ослепляющий фонтан осколков. Он не остановился, но замешкался на долю секунды — и клановый клинок чиркнул по его боку, оставив светящийся след.

Лось, словно почувствовав, что партнёру плохо, перешёл в атаку. Молнии хлестали по камню, а от каждого удара в воздухе висел запах озона. Один из клановых поймал разряд щитом и тут же рухнул на колено, но я успел прикрыть его, выстрелив в лося концентрированным импульсом.

В этот момент второй клановый обошёл зверя сбоку и вонзил оружие под рёбра. Лось заревел, его рога вспыхнули в последний раз — и он осел на землю, рассыпаясь в пепел.

Леопард ещё пытался вырваться, но я замкнул на нём энергетический контур, выжигая его изнутри.

Мы стояли тяжело дыша, но живые.