Браконьер 5 - Макс Вальтер
— У тебя закурить есть? — попросил я.
— Это можно, — вздохнул Куль и зашуршал.
Вскоре я уже рассматривал его лицо через прутья решётки. Обычный тип, ничего выдающегося. Нос немного набок, недельная щетина на щеках и подбородке, стрижка под ноль и паутинка мимических морщин в уголках губ и глаз, что говорит о его весёлом нраве. В том смысле, что он явно часто смеётся. Одет в стандартную горку с красной нашивкой на плече и надписью на ней: «Дружина». На шее автомат производства концерна «Калашников», а вот в поясной кобуре — «Беретта» под патрон марки «Парабеллум» девять на девятнадцать.
Не сказать, что это редкий боеприпас, в Туле их производят и по сей день. Но вот сам ствол… Достать такой у нас очень непросто. Всё больше распространены стандартные «Макаров», «Стечкин» и «Грач», попадается и пистолет «Лебедева», как, например, у меня. Но вот чтобы увидеть зарубежный образец — большая редкость.
— Ты где такую игрушку достал? — кивнул я на поясную кобуру.
— Это? — ощерился Куль и вытянул ствол. — Так трофейное же. С одного выродка снял, года четыре назад ещё.
— Изменённого, — поправил напарника Сивый.
— Он реально такой? — поинтересовался я, имея в виду второго надзирателя. — Или притворяется?
— Да он молодой ещё, — отмахнулся Куль. — Жизни-то толком не видел. Когда всё это дерьмо случилось, ему тринадцать лет всего было. В боях не участвовал, мамка в крепость привела, так и прижился. Мы его подкармливали вначале, а теперь вот и на службу пристроился. Туповат, конечно, но исполнительный. Вишь, как законы чтит. И похер ему, что выродки его батю с сестрой загрызли.
Я прикурил и с наслаждением затянулся. С шумом выпустил дым и с благодарностью посмотрел на вертухая.
— Спасибо, — поблагодарил его я. — Как думаешь, у меня точно без вариантов?
— Сто пудов, — усмехнулся он. — Так что лучше не дёргайся, если не хочешь дожидаться смерти в рубашке для психов. А то был у нас тут один такой. Ему даже поссать не разрешили, после того как угомонили и спеленали. Так этот дебил умудрился ещё и кучу в штаны навалить. Так его обосранным на эшафот и вели. Стыдоба. А скулил, как сука побитая, пока ему верёвку прилаживали.
— Тоже за этих? — с пониманием кивнул я.
— А за кого ещё? У нас в последнее время только за них и вешают. Будто других преступников больше нет. Но знаешь, что я тебе скажу?
— Что?
— За последнюю неделю ты у нас единственный. Выходит, что работает схема, всё меньше и меньше отчаянных людей остаётся.
— Пожрать хоть дадут?
— Даже не мечтай, — покачал головой Куль. — Никто не станет на покойника добро переводить. Это тебе не раньше, где последний ужин и слово давали. Мешок на голову натянут, петлю на шею накинут — и вся недолга. Будешь вместе с другими на ветру качаться, ногами по балке стучать.
— Дай тогда ещё сигарету. Хоть накурюсь впрок.
— Этого не жалко. — Куль протянул портсигар. — Можешь две взять, я себе ещё накручу. Слушай, а ты в самом деле тот самый Брак?
— Угу, — буркнул я.
— И что, за тебя реально центнер серебра давали?
— Полтора.
— Чума-а-а! — с довольной рожей протянул Куль. — Сильно же ты их достал.
— Нормально.
— Эх, жаль, мы с тобой раньше не встретились. Я бы предложил тебе одну тему.
— Это какую?
— Да кинули бы с тобой этих мразей за сто кило! — с лихим огоньком в глазах ответил он.
— Так я и кинул, — хмыкнул я.
— В натуре⁈ — выпучил глаза Куль. — Так какого же хрена ты на тех упырей прыгнул⁈ У тебя же полтора центнера на руках! Жил бы себе припеваючи, где-нибудь на берегу Чёрного моря.
— Нет больше ничего, — пробормотал я, прикуривая вторую самокрутку от окурка, который уже начал обжигать пальцы.
— Как нет? Куда же ты столько дел? Это же за всю жизнь не потратить!
— Да там ситуация произошла. Близкий мне человек погиб, а я пытался горе в вине утопить.
— Неужто пропил⁈ Или упёр кто⁈
— Второе, — кивнул я. — Напарник у меня был… В общем, я в один прекрасный день очнулся, хотел за бухлом сходить, чтоб догнаться, а его нет.
— Серебра?
— И серебра тоже, — кивнул я.
— Я бы ему всю башку разбил, — нахмурил брови Куль. — Это ж крыса, получается.
— Думаю, это он из благих побуждений, — покачал головой я. — Скорее всего, моя доля у него так и лежит.
— Тогда я тебя не понимаю… — Надзиратель почесал макушку. — На хрена тебе всё это? Зачем башкой рисковать, если всё есть?
— Да затем, — глядя в одну точку, ответил я. — Эти твари меня всего лишили: брата, любимой…
— Ясно, — как-то тяжело вздохнул Куль и уселся на пол напротив моей камеры. — Хороший ты мужик, Брак, правильный.
— Так, может, договоримся?
— Не-е, — поморщился он. — Шкура дороже. Да и пацан недавно родился… Не будь его, я бы, может, и рискнул. А сейчас извиняй, своя рубаха ближе к телу.
— Понимаю…
— Да ни хрена ты не понимаешь! — выдохнул Куль и грязно выругался. — Эта чёртова Лига, чтоб их в аду черти в сраку дрючили! Думаешь, мне всё это нравится? Думаешь, я счастлив оттого, что у людоедов на побегушках теперь⁈
— Да я не об этом.
— А я об этом. И какой дебил догадался такую херню в законе написать?
— Максим Алексеевич Морзе, — прилетел непрошеный ответ со стороны двери, ведущей наружу.
— Ой, вот ты давай не это, ага⁈ Много ты понимаешь, щенок.
— Да уж побольше вас, маразматиков.
— Да? Ну давай, объясни мне необходимость этого дерьмового закона! Давай, не стесняйся!
— Вы вообще в курсе того, что сейчас в мире творится? — начал издалека Сивый.
— Да абзац полный, притом везде, — хмыкнул Куль.
— Вот именно. — Я был уверен, что пацан сейчас даже палец воздел. —
