Лик Первородного - Евгений Аверьянов
Может быть, всё это и не нужно было мне изначально?
Я был счастлив.
А может, просто обманут иллюзией счастья. Но если это и было ложью — пусть. Пусть хотя бы немного.
Я помогал Ларин с бухгалтерией. Иногда уговаривал поставщиков. Иногда — шёл за специями в соседние деревни. Иногда — просто сидел на лавке у входа, глядя, как люди проходят мимо. И этого было достаточно.
Мир не требовал от меня быть героем.
А я не возражал.
Меня уже знали в городе. Здоровающиеся соседи, приветливые торговцы, дети, махающие рукой с мостовой. Это стало моей жизнью. Моим домом. И я верил, что оно останется со мной навсегда.
Но стоило мне однажды вернуться из деревни — и всё рухнуло.
Я чувствовал неладное уже на подступах. Воздух стал... другим. Привкус гари, сухость в горле. Люди шептались у ворот, сторонились.
Я бросился вперёд. Сердце билось в горле. Пробежал сквозь толпу, свернул на знакомую улицу — и остановился.
Лавка была разрушена. Почти дотла. Уцелела лишь одна часть стены, да обугленный деревянный столб.
На нём — привязанная записка. Обгоревшие края, размашистый почерк.
"Если хочешь увидеть её живой — приди один. Мы закончим то, что ты начал."
Я стоял в молчании. Мгновение. Потом второе.
А затем пламя злости взметнулось внутри. Я шагнул назад, сорвал с пояса мешок, вытащил старый меч. Коснулся татуировки на груди — и доспех вспыхнул, мгновенно покрывая тело знакомыми тяжёлыми пластинами.
Я не сказал ни слова. Просто пошёл. Быстро. Решительно. Прочь от города. Прочь от взглядов.
Как только позади остались знакомые деревни, в голове что-то щёлкнуло.
— Наконец-то, — раздалось внутри. Голос, хриплый, раздражённый. — Кто-то или что-то заглушило мою суть. Ты исчез из поля восприятия. А теперь снова в игре. Молодец, смертный. Опознал вызов, активировался.
Я сжал кулаки. — Кто это сделал?
— Полагаю, твой старый знакомый. Лидер полуразумных. Он выжил. И, похоже, нарастил силу. Стал умнее. Сильнее. И теперь хочет отыграться.
Я кивнул сам себе. Молча. Без лишних эмоций.
— Значит, снова в бой? — насмешливо протянул Нарр’Каэль. — А ведь ты почти убедил себя, что тебе нравится эта жизнь. Почти.
Я не ответил. Потому что не было нужды.
Я иду за ней. А остальное — пепел.
Меня ждали. Это было очевидно.
Следы вели к старому лесу, давно заросшему и забытым всеми. Я шёл без остановки, пока не увидел заброшенное святилище. Убранное место, вычищенное. Логово. И ловушка.
Ларин была там. Привязанная к грубому каменному столбу, изуродованному чужими символами. Жива. Но испугана. Я едва не бросился к ней, но вовремя остановился.
Тени шевельнулись вокруг. Один за другим из леса вышли они. Те, кого когда-то я считал зверями. Сейчас — полуразумные монстры. Облачённые в подобие доспехов, с оружием, с координацией, с планом. Они не атаковали сразу. Ждали. Наслаждались зрелищем.
Я шагнул вперёд, меч в руке.
— Ларин, когда я скажу — беги, — прошептал я. — Я вернусь за тобой. Обещаю.
Она кивнула. В её взгляде не было страха — только вера.
Я прыгнул. Резко. Внезапно. Перерезал верёвки, развернулся и оттолкнул её прочь.
— Беги!
Тварям больше не нужно было ждать. Они обрушились волной.
Я врубился в бой с глухим ревом. Первый удар — в грудь ближайшего. Второй — по ногам второго. Меня окружили. Металл звенел, когти визжали по доспехам. Один из них рассёк моё плечо. Другой выбил дыхание.
Но я держался.
Каждое движение — в ритме злобы. Каждый шаг — в такт ярости. Я видел, как Ларин исчезла за деревьями. Это дало мне силу.
Они атаковали слаженно. Один — сверху, другой — снизу. Один отвлекал, другой бил. Но я адаптировался. Я резал. Я отрывал. Я кричал.
Кровь — моя и чужая — заливала землю. Тела падали. Их стало меньше. Но силы уходили.
Последний — тот, что был выше остальных — вытащил что-то вроде боевого посоха. Мы сошлись. Он бил тяжело, точно. Я отвечал — быстро и злее. Он прорвал мою защиту, я пробил ему бедро. Мы обменивались ранами, пока не остались стоять еле живыми.
Я опередил. На полсекунды. Этого хватило.
Клинок прошёл сквозь его грудь. Он рухнул.
Я остался один. Среди мёртвых.
Долго стоял. Потом медленно опустился на колено. Дышал. Пальцы дрожали.
И тут почувствовал — ядра. Семь пульсирующих капель силы среди тел. Я собрал их. Поглотил сразу.
<93-й уровень наполнения средоточий.>
<94-й уровень...>
<95...>
<96...>
<97...>
<98...>
<99-й уровень наполнения средоточий.>
<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени.>
Я поднялся. Смотрел в небо. Оно снова было ясным.
Осталось одно.
Я сидел на скале, глядя в сторону рассвета. Ветер шумел в кронах, и впервые за долгое время в голове царила не пустота и не злость — а осознание.
Пока голос Нарр’Каэля живёт во мне, пока маска не собрана — никакая мирная жизнь невозможна. Всё, что я чувствовал с Ларин, всё, что казалось настоящим, — это мираж, затишье между бурями. Я не смогу вернуться по-настоящему, пока не разрублю эту связь. Пока не завершу начатое.
Последний храм ждал впереди. Последний осколок маски. Последний шаг к свободе — и к выбору.
И для формирования ядра мне не хватало только одного. Но сфера — та, странная, сияющая — лежала в рюкзаке всё это время. Теплилась, словно сердце другого мира. Я чувствовал: она может стать ключом.
Оставалось только использовать её вне поля зрения Нарр’Каэля.
Именно для этого существовал город, в котором он был слеп и глух — место, где он не мог ощущать ни пространства, ни мысли. Там я мог закончить всё, что начал.
Да и повод подходящий. Пора было вернуться к Ларин. Сказать правду. Или хотя бы попытаться попрощаться — так, чтобы она не запомнила меня как беглеца.
Я поднялся. Подтянул ремни. Снова ощутил тяжесть доспеха, силу под кожей, холод металла у бедра.
Пора закончить игру. Один шаг. Последний.
А потом — либо я вырвусь на свободу.
Либо стану тем, кого похоронят в камне.
Город встретил меня так же, как и раньше. Тихим, размеренным гудением улиц, голосами продавцов и ароматами утренней выпечки. Я шагал неспешно. Люди узнавали меня, кивали, кто-то махал рукой, кто-то звал по имени. Но я не останавливался.
Ларин жила в том же доме, с той же вывеской, наполовину обгоревшей, но уже
