Иллюзия - Евгений Аверьянов

Крики разнеслись по залу. Кто-то воскликнул, кто-то поднялся с места, тянувшись ближе.

Мужчина продолжал, торопливо, сбиваясь на полусловах:

— Все эти годы… я думал, что всё потеряно. Что мы умрём как скотина под когтями туманников. А сейчас… — он снова посмотрел на меня, — он сделал невозможное. Я чувствую силу, я снова человек, а не пустая оболочка!

Толпа зашумела, кто-то перекрестился по-своему, кто-то плакал. Атмосфера накалялась — страх и надежда смешивались в одно.

Я смотрел на них и понимал: назад дороги уже нет.

Толпа зашумела. Кто-то рванулся вперёд, протягивая руки, кто-то кричал, требуя снять оковы прямо сейчас, у кого-то в глазах стояли слёзы. Гул голосов с каждой секундой нарастал, превращаясь почти в панику.

— Мне тоже! Сними с меня! — перекрывал других один мужчина.

— Я жду дольше всех, начни с меня! — кричала женщина, расталкивая соседей.

— Если он смог одному, то и с нас обязан! — слышался чей-то озлобленный голос.

Я видел, как люди буквально ломились вперёд, и ещё немного — толпа могла сорваться, смести всё на своём пути. Казалось, они забыли, что только что сами спорили, нужен ли им этот дар.

Я резко поднял руку, в которой ещё дрожали искры магии, и с силой ударил ею в воздух. Взрыв глухого звука раскатился по залу, заставив многих вздрогнуть.

— Стоять! — мой голос сорвался в рык. — Или хотите, чтобы я ушёл и оставил вас в этих железках навсегда?

Тишина опустилась мгновенно, как будто кто-то перерезал крик ножом. Люди переглядывались, тяжело дышали, но больше не рвались вперёд.

— Я не буду делать это в хаосе, — сказал я уже спокойнее, но твёрдо. — Один за другим. Без истерик, без драк. Иначе — всё.

Я видел, как в их глазах отражался страх потерять только что обретённую надежду. Они замолчали. Даже самые горячие головы.

Я выбрал второго сам. Не того, кто громче всех кричал, не того, кто протянул руки вперёд, а мужчину постарше, который стоял чуть в стороне и молча наблюдал. В его глазах не было жадности, только усталость и слабая надежда.

— Ты, — сказал я и кивнул ему. — Подойди.

Толпа зашевелилась, кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то начал недовольно ворчать, но никто не осмелился выступить открыто. Они понимали: спорить со мной сейчас — значит потерять шанс.

Я снял с него оковы так же, как и с первого. Магия прошла по телу, ломая металл, высвобождая то, что десятилетиями было задавлено. Мужчина судорожно вдохнул, потом выдохнул, будто только сейчас впервые ощутил настоящий воздух. На его лице проступила растерянная улыбка, смешанная с недоверием.

— Живой… — прошептал он. — Я снова живой.

Он развернулся к остальным и поднял руки.

— Он не врёт! Это не обман! Магия вернулась!

Шум снова поднялся, но теперь это был совсем другой шум. Восторг, ликование, почти безумие. Люди понимали, что чудо реально.

Я шагнул вперёд, холодно посмотрел на толпу и сказал:

— Будет порядок — продолжим. Не будет — уйду.

Они стихли. Теперь каждый понимал: решение за мной.

Людей отпускал по одному. Каждый раз — словно ломал старую печать, и каждый раз результат был разным.

Один мужик, едва почувствовав магию, захохотал, как безумный. Слёзы текли по щекам, но он всё повторял: «Вернулась, вернулась…» — и вокруг него спонтанно загорелись крошечные искры пламени, срываясь с пальцев.

Женщина средних лет упала на колени и прижала руки к груди. Она не смеялась, не кричала, только тихо шептала что-то вроде молитвы. Я уловил: «Неужели снова?»

Кто-то наоборот застыл, уставившись на ладони, будто ожидал, что из них польётся свет или огонь. Когда этого не произошло, лицо перекосилось злобой: «Мало… слишком мало…»

Я заметил, как по толпе прокатываются волны эмоций. Одни смеялись, другие плакали, третьи уже переглядывались с жадным блеском в глазах — и я знал, о чём они думают. Не благодарность, а новая борьба за власть.

— Слушайте внимательно, — сказал я, перекрывая шум. — Я не ваш пастух и не ваш царь. Магия вернулась — пользуйтесь с умом. Но если хоть один из вас решит, что теперь может ткнуть мне нож в спину… поверьте, пожалеет.

Шум смолк, но ненадолго. Люди снова заговорили — только теперь уже тише, осторожнее.

Я поймал взгляд старейшины. Он ничего не сказал, но я понял — в его глазах мелькнула благодарность.

К вечеру поселение ожило так, как, наверное, не оживало многие годы.

Кто-то зажёг костры без привычного трута и искр от камня — прямо ладонями, вспыхнувшими огненными сполохами. Дети сбежались к огням, ахая и визжа от восторга, словно впервые увидели чудо. Женщины смеялись, пробуя поднимать ведра воды, не касаясь их руками, — пусть неловко, пусть проливая половину, но сама возможность заставляла их сиять.

Старики сидели в стороне. В их взгляде мелькала смесь надежды и страха. Они шептались между собой, вспоминая прошлое, словно сами себе не верили.

Я видел и другое — как некоторые молодые мужчины уже начали собираться в кучки, переговариваться о чём-то слишком серьёзно. Их взгляды скользили по толпе, останавливались на людях послабее. Слишком знакомая картина — власть всегда ищет, на ком показать зубы.

Я отвернулся и отошёл в тень. Пусть радуются. Пусть пробуют жить заново. Но я знал — радость быстро пройдёт. Потом придёт жажда большего.

Я присел у стены полуразваленной хижины, глядя на пламя костров. Артур подошёл позже, сел рядом и молча протянул кружку с чем-то горячим.

— Ну, — сказал он тихо, — похоже, праздник вышел. Хоть и на один вечер.

Я усмехнулся.

— На один вечер — тоже неплохо.

Мы замолчали, слушая, как в поселении гул радости перемежается с шёпотом будущих раздоров.

Ночью меня разбудил странный звук — шаги, но не в сторону костров, а от них.

Я осторожно приподнялся, прикрылся тенью и увидел: несколько мужчин, те самые, что днём кучковались и перешёптывались, крадучись выбрались из поселения. Двигались быстро, но явно не в сторону охоты или дозора.

Я накинул поверх себя невидимость, сдерживая дыхание, и пошёл следом.

Тропа вела к окраине, где туман становился гуще, и я уже начинал догадываться, что всё это значит.

— …сказал же, ждать дальше нельзя, — шептал один. — У Артура кишка тонка, а этот пришлый вообще не местный. Сегодня праздник, завтра снова будем мусором.

— Тише, — шикнул другой. — Ты забыл, что