Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова
– На дом деньги есть, а на шмотки нет?
Такого вопроса «Безумная активистка» не предусмотрела. Но и не растерялась.
– Последнее выгребли, не иначе!
Кира серьезно кивнула.
– Отцу на фирме постоянно уборщицы требуются. И дворники – текучка. Если мусульмане – так пить не будут?
Ольга Петровна пожала плечами.
– Не знаю… наверное.
– Я поговорю с отцом. Как фамилия ваших татаров? Татаровьев?..
– Татар, – поправила Анна.
– Пофиг. Так как?
– Мамедовы.
– Учту… Фирма – «Савой плюс».
Под это дело Анна потихоньку смещалась к дверям дома Селюковых. Постучала.
Тамара Амировна открыла почти сразу.
– Яночка! Доброе утро!
– Утро доброе, Тамара Амировна. Скажите, мой кот у вас?
– А то как же!
– Посмо́трите, чтобы не успел сбежать? Пожалуйста? Я работу нашла с проживанием, кота беру с собой.
– Яночка, так ты и дома теперь не будешь?
– Буду, – кивнула Анна. – Один день в неделю у меня выходной.
– Это хорошо. А что за работа? Сколько платят?
– Домашний учитель. Вот моя подопечная, – Анна показала глазами в ту сторону, откуда доносился голос Киры. Тамара Амировна оценила – и покачала головой.
– Ох и оторва! Намаешься ты с ней, Яночка!
Анна улыбнулась.
– Я тоже не подарок.
– Но и не проклятие.
– Кира – тоже не проклятие. У любого человека бывают сложные времена.
– Ну да, ну да…
Анна пожала плечами. Высокие разговаривающие стороны остались при своих мнениях.
– Я соберу вещи, пожалуйста, не выпускайте Смайлика?
– Хорошо.
– И… Тамара Амировна, что тут за Мамедовы? Очередная инициатива Ольги Петровны?
Женщина закатила глаза.
– Ох, Яна… Это кошмар!
Почему-то Анна и не сомневалась. На ее памяти, те, кто громко кричат, никогда ничего полезного не делают. Насмотрелась во дворце – хоть список составляй. Чем громче слова, тем мельче дела, закон такой. Судьба.
Кисмет.
Означенные татары действительно были из Керчи. О причинах переезда не распространялись, но…
Мулла, который глава семьи (хотя кто его знает, был ли он муллой?), выпивал и колотил супругу. Старший сын работал грузчиком. Средний и еще один средний не делали ничего, даже грузчиками не работали, дочери сидели дома и якобы помогали матери, младший…
Младший был еще мал. Хотя пятнадцать лет – вполне сознательный возраст, можно уже и мозги отрастить, и руки[12].
Андрей Владимирович с ними уже разговаривал на эту тему. Нечего тут водку пьянствовать и дисциплину хулиганить! Своей шантрапы – отгрузить некому, еще и понаехали тут? Уж простите!
Коли ты гость, так веди себя как гость. А забывшего вежество хама могут и пинком под копчик попросить.
Анна подумала, что это надо будет рассказать Кире. И пошла собирать вещи.
В рюкзак (не было у Яны под рукой чемодана!) отправились вещи, которые отдала ей тетя Катя. И Анна потащила его к двери.
Потом передала Роману Андреевичу и достала переноску для кота.
– Красавец! – искренне восхитился водитель зверюгой.
И верно, в коте было килограмм десять, Яна как-то взвешивала. И это не жир! Это мышцы. Мощные, литые мышцы дворового кота, который и за крысой, и от собаки (а иногда – и на собаку!), и на дерево, и через забор…
Кот охотно пошел на руки к хозяйке, но в переноску не захотел.
– Да и не страшно, – махнул рукой Роман Андреевич. – Удержите, если что?
И держать не пришлось.
Кот развалился на заднем сиденье так, словно всю жизнь в машинах ездил. Попробовал запустить когти в кожаный чехол, получил по лапам и с недовольным видом принялся вылизывать хвост.
Кира тискала его, и на раскрашенной мордяхе было столько счастья… Анна искренне не понимала – почему девочке раньше ничего не разрешили? Завела бы хоть хомяка… так нет же! Не дали!
Но почему?!
Русина, Ирольск
Яна махала рукой вслед отъезжающему вагону и сама себе напоминала мадагаскарских пингвинов: улыбаемся и машем!
Какое счастье!
Вот уж воистину – купи козу, а потом убери козу! И будет, будет тебе счастье! Настоящее!
В виде скинутой с рук Нини…
Хелла, наверняка твои шуточки! Нет бы всех прибрать, так ведь даже ты эту соплюшку выплюнула… пардон!
Яна поежилась, словно рядом почудился смешок богини. Хотя чего там? Если боги развлекаются за счет людей, так они за ними и наблюдают.
Еще и подарки дарят… Собственно, подарок Яна получила, но опробовать было не на ком. Не ходить же по улицам и не убивать для краш-теста?
«Именем Хеллы я забираю твою жизнь…»
А еще – убить можно одного человека за один раз. Можно и больше, но тогда Яна благополучно помрет, а ей еще рано. У нее еще дела.
Надо в Звенигород.
Но это она еще устроит. Ох, как же на душе сразу легко и спокойно! А как все грустно начиналось!
* * *
До Ирольска они доехали. С проклятиями и матюгами, но Яна дотащила до места и машину и девчонку. А потом как?
Да просто!
Машину столкнула в овраг и как следует забросала ветками, чтобы не нашли, девчонку и саквояж с драгоценностями потащила чуть не на себе. Благо по дороге крестьянин на телеге попался, подвезти согласился. Нини тушкой лежала на телеге, Яна топала рядом с телегой и развлекала мужика светской беседой.
Заодно и информацию качала.
И думала, что жизнь-то идет вразнос…
В деревнях не было денег. Но продукты были, урожай сняли, все в сараи сложили.
А в городах не было продуктов. И везти их крестьяне побаивались. На дорогах неспокойно, грабят, насилуют, что хотят – то и делают… власти-то нет!
Ваське Зерняю, так звали конкретного крестьянина, в город ехать пришлось. Сын болеет, лекарство нужно. Фершал сказал, что в городе есть… вот и поехал мужик. Погрузил пару мешков с зерном, там продаст, лекарство закупит, да и домой.
Яна слушала с грустью.
Что будет дальше, она примерно представляла, были примеры.
Революция.
Голод.
Продразверстка.
Голодные бунты, смерти, нищета…
Яна мрачно думала, что она бы таких революционеров за ноги на фонарях вешала. Понятное дело, хотят-то они как лучше. И Петер – дрянь правитель.
Но… страна воюет. Даже сейчас они воюют с Борхумом.
Вопрос.
Что надо сделать с человеком за бунт в военное время? Неподчинение приказу, удар в спину… Понятно, в мирное время у освобожденцев и шанса б не было. Когда все хорошо, тихо, спокойно, когда народ пашет-сеет, он таких умников пинками со двора гонит. Еще и собак спускает.
А вот когда плохо…
Тут и находятся крикуны… за язык бы их да на солнышко. Общее у крикунов одно. Виноват всегда
