Сиротинушка (СИ) - Номен Квинтус
Александр прекрасно знал, что уже и автомобили, и моторы бензиновые, и даже свечи были запатентованы — но он свои заявки оформил так, что нынешние патентодержатели их оспорить возможности не имели. Тот же Даймлер запантентовал свечу зажигания, но в патенте он указал (по наивности или дурости) что «свеча работает от батареи», так что свеча, работающая от магнето или от генератора, становилась патенточистой. Как и вся подобная система зажигания, и даже бензиновый мотор с такой системой…
Последним перед отъездом он оформил (в той же юридической конторе) лицензионное соглашение с «господином Андреем Розановым» от имени свежеучрежденной компании, по которому упомянутый господин должен был платить за лицензию (по всем пяти патентам) после продаж готовых изделий, производимых в рамках лицензионного соглашения. И, вернувшись из Германии домой (как раз утром двенадцатого сентября), с гордостью товарищу все эти бумажки и продемонстрировал. А товарищ ему продемонстрировал отчет по ярмарке, присланный Прохором Никодимовичем: за скотину получилось выручить даже чуть больше двух тысяч. То есть все же заметно больше, но старик-управляющий сразу же отложил (и вычел из отчета) суммы поземельного налога, но вот оставшееся парни могли теперь тратить без вопросов. Сумма, конечно, грандиозной не выглядела, но эти деньги по крайней мере гарантировали, что еще приятелям можно будет не умирать с голоду минимум месяца три. А вот получится ли через три месяца еще заработать, у Андрея уверенности не было ни малейшей, но тем не менее он по-прежнему был весел и полон энтузиазма. И очень радовался привезенным Александром из Германии двум велосипедам, произведенным компанией «Беннабор», как раз в Бранденбурге их и выпускающей…
Велосипеды входили в моду, в городе их уже насчитывалось десятка два — несмотря на цены от ста двадцати и до двух сотен рублей. И в гимназии даже выстроили возле здания небольшой сарай-велогараж, куда гимназисты, столь приятным средством передвижения владеющие, могли их поставить на время занятий. Охраняемый гараж, так что гимназисты побогаче с гордостью ездили на занятия и свысока поглядывали на «голодранцев», посещающих гимназию пешком или в пролетке. Но Саша с Андреем их уже в конце сентября «макнули мордой в грязь», приехав в гимназию (до которой и пешком-то идти было минут пять) на велосипедах уже с мотором. И Андрей своим одноклассникам «с легким сожалением в голосе» рассказывал, что «в Туле нет людей, у которых денег хватит на такой, выпускаемый по германской лицензии, мотор, поскольку местные богатеи едва на велосипед чадам своим денег наскребли, так что придется все моторы в Москву отправлять».
«Отправлять в Москву» моторчики (которых к октябрю успели изготовить аж шесть штук) не пришлось: тульские богатеи не пожелали выглядеть нищебродами и купили четыре оставшихся, несмотря на заявленную цену в двести двадцать рублей — и это при том, что для установки мотора на велосипед требовалось еще и где-то отдельно велосипедную цепь купить. Валерий Кимович моторчик «придумал» примитивнейший, состоящий из двадцати двух деталей (не считая винтов и двух «велосипедных» подшипников, купленных «на стороне»), так что в производстве, причем еще только «наколенном», каждый мотор получился дешевле сотни рубликов — так что некоторый, хотя и небольшой, финансовый запас у ребят образовался. На самом деле небольшой, по прикидкам его должно было хватить на изготовление еще десятка моторчиков (не потратив при этом ни копейки на «расширение производства»), однако Николай Андреевич Розанов (отец Андрея), прикинув перспективы «дела», ссудил сыну пять тысяч рублей. Именно ссудил, без процентов, сам в бизнес даже не подумал вписываться. А деньги Андрею дал, чтобы тот «не приглашал в дело посторонних товарищей и в банке денег не занимал»: знал, что нынешние купцы и банкиры могут учредителя выгодного дела и без штанов оставить.
Наступающая зима все же не дала возможности «провести широкую рекламную кампанию», но теперь у ребят появилось время (и деньги) для подготовки с «следующему сезону». И для изготовления некоторых других, очень нужных Валерию Кимовичу, «изделий».
Тула-то — город промышленный, а промышленность в городе была почти вся «очень определенной направленности». И в Туле можно было найти много разных металлических изделий, изготовленных из довольно разнообразных сталей. Или из латуни — а в моторчиках для некоторых деталей лучше было использовать качественную сталь и относительно мягкую латунь, поэтому Александру удалось легко и без особых затей договориться о том, что некоторые бракованные части «основного производства» двух заводов ему как раз по цене лома и передавать. «Без затей» означало, что ему пришлось пообещать «подарить к лету» двум очень ответственным заводским чиновникам по веломотору, но он и изначально такой расход в смету своих затей заложил. Правда, когда он первый раз привез в свой каретный сарай телегу с винтовочными стволами, его партнер по бизнесу все же поинтересовался:
— Мы что, теперь будем ружья изобретать?
— Зачем их изобретать? А… вот ты о чем. У нас в моторчике коленвал довольно сильные нагрузки испытывает, почти как при выстреле из ружья: там же внутри пары керосина просто взрываются. И кривошип тоже, вот я и подумал, что для них лучше всего такую оружейную сталь использовать. Но покупать ее в слитках — там купцы неизвестно что подсунуть могут, а стволы на заводе уже из проверенной стали все же делают.
— А просто на оружейном сталь уже проверенную закупать?
— Эту, в виде бракованных стволов, мы вообще по цене лома берем, а денег лишних у нас всяко нет, нам каждую копеечку беречь надо. А так как у нас детальки в общем-то небольшие, кузнецы их и из стволов таких выковать легко могут.
— Да, пожалуй ты прав. А вот это вот что?
— Обрезки от гильз, я их на латунь взял, они вообще за гроши нам достались. Латунь-то лить всяко проще, чем чугун, так что если вот эти боковинки сделать латунными, то они у нас будут не в три линии толщиной, а в полторы, к тому же их и обрабатывать будет легче. А мы еще придумаем, как их никелировать — вообще у нас не мотор, а чудо выйдет, цены можно будет поднять рублей на тридцать…
— Тоже неплохо. Как думаешь, мы до мая сумеем сто моторов выделать?
— И куда мы их денем?
— А тут один из Москвы приезжал вчера, когда ты в Богородицк ездил. Так он хочет у нас как раз к маю сто моторов взять. Правда, он предложил ему их по двести рублей всего отдать, но зато он уже сейчас полную оплату может сделать.
— А что за купец?
— Да не купец, парень молодой, говорил, что из Московского клуба велосипедистов-любителей. Сказал, что если мы согласимся, то письмо ему отписать нужно будет: они там у себя и цепи заранее закупят, и он ко мне с деньгами сам приедет. То есть договор подписать, а деньги в банке нам перечислит. Но там, он сказал, условие будет за невыполнение договора в срок с изрядными пенями. Но я-то не знаю, сколько мы моторов сделать успеем…
К Рождеству на оружейном заводе (и за вполне определенные деньги) были изготовлены четыре формы из какой-то довольно жаропрочной стали для отливки деталей уже латунных. И тогда стало понятно, что заказ москвичей получится вообще за месяц выполнить. Правда, пришлось снова договариваться об увеличении поставок «латунного лома» на патронном производстве — но договориться все же получилось (хотя цена латуни при этом выросла почти что втрое). А после подписания договора с москвичами гости чуть ли не стаями наезжать стали, правда, насчет предоплаты они пока воздерживались. Ну это-то и понятно было: первый заказ сделали «московские бездельники», если он и сорвется, то у них не убудет особо — а вот на продажу брать товар, когда неизвестны сроки поставок, весьма рискованно.
А Саша приступил к «разработке» нового мотора, уже четырехтактного — а для того, чтобы такой мотор смог проработать заметное даже на глаз время, нужна была сталь, которую в Туле найти не удалось. И в Москве не удалось — но в Москве нашелся все же один гражданин (как раз из «клуба велолюбителей»), который в металлах разбирался и не только посоветовал, где необходимую сталь купить можно, но и согласился самостоятельно закупку провести. Причем даже не за деньги, а, скорее, из «спортивного интереса»: ему действительно стало любопытно поглядеть, выйдет ли из затеи «тульских мотористов» еще что-то интересное. Учился этот молодой человек в ИМТУ, причем вроде бы уже пятый год учился и курс училища успел пройти хорошо, если наполовину, и в отличие от многих своих богатеньких ровесников, вел «примерный образ жизни». В смысле, не пьянствовал беспробудно, с девицами разного поведения не общался (а общался лишь с сестрой своего же однокурсника, причем уже тоже несколько лет — но девице-то пока вообще всего пятнадцать было). И в клубе он был какой-то «белой вороной», но очень старался «влиться в коллектив», который большей частью вообще из титулованных дворян состоял, а он был происхождения «подлого». В смысле, был сыном очень небедного купца.
