Газлайтер. Том 39 - Григорий Володин
После этого вызываю Габриэлу и Гранд-Бомжа. Леди-хервим выпускает Спрутика, а Гранд-Бомж сам по себе обращается в кровавого кайдзю-спрута. Оба они действуют на малых плато, где Живых Доспехов можно скидывать щупальцами в расщелины, и не позволить себя завалить числом.
— Неплохо, Филинов, — довольно роняет Багровый, увидев, что железяг кругом стало меньше.
— Как сказать, — цокаю языком. — Мы спалились.
То, что я умудряюсь наладить столь чёткую координацию войск прямо внутри антимагического тумана — это удар по самолюбию Древнего Кузнеца. Он рассчитывал, что Багровый здесь будет слепым и глухим и даже если возьмет с собой телепата, то мыслеречь будет полностью заблокирована и не пробьется за туман. Но подавление не действует на мидасий.
Пока мы с Багровым держим наступающих железяк, на одном из плáто — примерно через десять расщелин от меня — из тумана начинает проступать могучая фигура. Сначала просто смазанный силуэт, а затем детали: закопчённый фартук, обугленные складки одежды, курчавая борода с чёрными липкими клочьями. Фигура хромает, тяжело, с перекосом. Древний Кузнец выходит из тумана, потрясая своим молотом.
Он поднимает голову и бросает мыслеречью сразу нам двоим — мне и Багровому:
— Ты взял с собой Филинова, Багровый Дурак, хотя я велел тебе приходить одному.
Багровый усмехается, будто услышал старый анекдот:
— А ты всё злишься за колесницу, Древний Дурень? — бросает он.
Кузнец переносит вес на согнутую ногу, хромает ещё сильнее и отвечает с той обидой, которую, похоже, тащит уже век:
— Я мог перемещаться только на ней. Ни один другой транспорт не способен меня выдержать. А ты её разрушил.
Багровый отмахивается, будто речь о какой-то деревянной тележке:
— Да это было по пьяни. И вообще — ты сам мне дал на ней прокатиться.
Я рычу, потому что сейчас вообще не до их старческих разборок:
— Прекращай болтать! Спасай жену. У нас передышка, не видишь?
Диана на троне резко дёргается. Трон под ней содрогается, и плáто начинает светиться снизу. Полубогиня мычит, рвётся, пытается выдернуть руки, но железная встáвка на её рту глушит звук и делает её абсолютно беспомощной. Под троном поднимается жар — и я мгновенно понимаю, что Кузнец и здесь перекраивал материю. Плáто под Дианой начинает источать нарастающее огненное тепло, будто его переключили в режим перегрева.
Багровый Властелин рвётся вперёд, скачет через расщелины. Он действует чистым инстинктом — у него жена гибнет, и всё остальное перестаёт существовать.
Я же направляюсь в другую сторону — туда, где должны собраться мои. Зову Грандбомжа, и сразу же Света выходит на мыслеречь:
— Даня, мы идём с Грандбомжом.
Судя по тону, она уже несётся. Я лишь отмахиваюсь — спорить некогда:
— Ладно. Идите. Только чур меня слушаться.
— Как всегда!
— Филинов, ты зря забрал мои шахты, — раздаётся ментальный оклик Кузнеца, и его хромающая фигура, просвечиваемая туманом, медленно двигается в мою сторону.
Он предпочёл меня Багровому?
Хм. Мои перепончатые пальцы! Приятно, конечно. Но это значит только одно — Багровый бежит прямиком в ловушку.
Глава 3
Черная равнина, мир гробулов
Пёс чуял неладное. Он, созданный гомункулами как машина убийства, вселявший ужас одним клацаньем челюстей, не страшился ничего. Но человек Данила почему-то умудрился связываться именно с сущностями, которых опасался даже Пёс. Пёс не боялся, но предпочитал понимать, с чем иметь дело. Он двигался в густом паре Чёрной Равнины, четыре массивные лапы ступали на каменную почву плато, на дублированную шкуру оседал конденсат пара.
Пёс не мог не признать: с кем бы ни схватился человек Данила, он всегда держит укус до последнего. Это качество Пёс уважал. А ещё он был без ума от своей любимицы Насти. И потому, как любил повторять маленький пушистый клочок шерсти по имени Ломтик, Пёс рыкнул:
— Ауф.
Разогнавшись, Пёс мчится по Чёрной Равнине, перепрыгивая с плато на плато, с лёгкостью пересекая расщелины между ними. Живые доспехи маячат в тумане, будто ищут, на кого броситься, но Пёс знает: этот «туман» — ерунда. Он рычит яростно:
— Да разве это туман⁈
Он раскрывает пасть и выпускает настоящий туман — плотный кинетический заряд. Пламя там не нужно, хватает одной силы. Дыхание зверя ударяет в Живые доспехи и отшвыривает их прочь. Опрокинутые железяки летят вниз в ближайшие расщелины.
Пёс фыркает:
— Вот это настоящий туман!
В этот момент по мыслеречи доносится голос Зелы:
— Пёс, ты нужен за Равниной. Срочно.
— Пфф, дурацкий ошейник из мидасия, — Пёс рычит коротко.
Не потому что не хочет идти — а потому что хотел бы остаться и помочь любимице и человеку Даниле. Он чувствовал, что там, в глубине пара, начинается настоящее сражение. Те существа, с которыми они схватились, были не просто врагами. И Пёс хотел разорвать их первым.
Но раз согласился подчиняться человеку — значит, должен подчиняться. Настя напоследок попросила Пса слушаться Зелу. Пёс щёлкает челюстями, разворачивается и, бешено перебирая четырьмя лапами, бросается прочь из Равнины. Вырывается из пара, как из трясины, и чуть раздражён тем, что не успел никого погрызть.
Он оказывается возле выстроившегося отряда дроу и тавров. Во главе стоят Ауст и Булграмм, тут же с ними и Горгона Змейка, а напротив — группа Организаторов: Масаса, йети Норомос, Размысл и Спутник. Организаторов немного, но их сила запредельна. Правда, даже йети при появлении Пса почувствовал себя неуютно.
Ауст требовательно бросает, и его глаза горят некротическим светом:
— Организация! Именем короля Данилы отвечайте, что вы здесь забыли⁈
— Фака, ррр! — Горгона поигрывает медными когтями.
Размысл фыркает, а Масаса отвечает:
— Мы пока просто наблюдаем.
Булграмм бурчит, наклонив рога:
— Это видно. Стоите и, как обычно, бездействуете. Но что вы будете делать, когда конунг Данила одержит победу?
Размысл проявляет своё ехидство:
— Одержит победу над Древним Кузнецом? Какая поразительная вера в своего вождя, тавр!
Булграмм огрызается:
— Закрой пасть, безрогий.
Масаса говорит спокойно:
— Воевода, что мы будем предпринимать, зависит от исхода сражения. Но на вашем месте я бы готовилась пасть в битве с нами в случае неповиновения решению Организации.
Чуткий Пёс слышит в её голосе не угрозу, а затаённую грусть. Похоже, магине не нравится выполнять приказ своего вожака, но долг обязывает. В следующий миг пышногрудая Масаса окутывается чёрным доспехом, и Тьма накрывает группу Организаторов. Псу не нужно видеть, чтобы понять — это заслонка. Они прячутся под Тьмой, чтобы перенестись прочь. Тьма
