Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
— А улики, я уверен, мы скоро найдём. — Добавил с улыбкой полковник.
У дивизионного мага — психотехника был свой летающий транспорт, и через полчаса, сёстры, уже приходя в себя, дуэтом плакали на груди Ардора, выдавливая из себя весь пережитый страх.
Подождав пока они успокоятся, старшина заглянул в заплаканные мордашки, и негромко произнёс.
— А между прочим, арендованный мной этаж, всё ещё стоит пустым.
Поскольку в присутствии Ардрора уже не имелось никакого смысла, его легко отпустили, тем более что телефон у него оставался с собой, и уезжал он в место известное всем жителям города.
Двое суток, сёстры выдавливали из себя страхи и ужасы своего пленения, попутно показывая высший пилотаж в постельной акробатике, хотя и это не вычерпало Ардора досуха. Источник, заполненный почти на четверть, восполнял организм жизненной силой, так что к утру второго дня, сёстры сами попросили отпустить их, при этом даже пообещав прислать ещё девиц из труппы, и десяток — другой хористок на сдачу.
Но отпустив подруг и рассчитавшись за номер, он сразу поехал в ателье, потому что его парадный костюм, всё же пострадал в переделке.
Новый мундир ему собрали быстро и через два часа, он, одетый словно для парадного портрета уже входил в зал ресторана заполненный публикой. Конечно, старшине не по чину обедать в одном из лучших заведений города, но учитывая, что он барон, тут конечно не могло и речи идти о каких-то ограничениях.
В обществе с одной стороны весьма спокойно относились к сословным различиям, но с другой, выше майора, простолюдину не прыгнуть, и приходилось выкруживать разные комбинации для обретения хотя бы личного дворянства чтобы подняться до полковника. А выше — уже только для потомственных. Но и графья бывало служили рядовыми, если не могли сдать сержантских экзаменов. Но и они, выслужив свои три года, во дни государственных праздников с гордостью надевали солдатский парадный мундир, если же конечно не смогли снискать более высоких чинов на гражданской службе, и подписывали официальные прошения и документы «отставной рядовой шестого пехотного Маргорского полка граф такой-то». Потому как служба государству являлась главной обязанностью дворянина и смыслом его существования.
А вот торговому сословию, таких препон не чинили, и их дети шли служить только при объявлении всеобщей военной обязанности, или по квоте для сословия, от чего можно при желании и с лёгкостью откупиться, наняв другого человека. Стоило это порядка десяти тысяч и мелкие служащие, рабочие и крестьяне охотно шли на эти условия, потому как иначе таких денег не заработать и за половину жизни. А тут, человек приходил через три года и сразу мог купить себе лавчонку, или получить образование, что давало неплохой старт в жизни. Ну и конечно статус отслужившего, что тоже немало. Поблажки по налогам, платежам и прочее, составляло приличный довесок ко всем благам.
Высокий, широкоплечий старшина с новеньким орденом на широкой груди и медалью, вызвал волну интереса у посетителей ресторана, но умеренную. Барона Увира уже знали, и известность эта была не скандальной, а вполне приличной. Суд, пара дуэлей, причём всё выиграл с честью… Да мальчик задира и бретёр, ну так на то и молодость. А женится, так сразу прекратит чудить да творить глупости. И даже тесное знакомство с сёстрами Шингис, тоже не особо печалила светских кумушек. Придёт время, сам начнёт вокруг девиц из приличных семей кружева вытанцовывать.
А у спокойно обедавшего старшины в голове крутились совсем другие мысли, и в итоге докрутились до того, что, расплатившись в ресторане, он поехал к городскому «Советнику по делам гражданским и тяжбам» Дворянского Собрания.
Пришлось поскучать полчаса в ожидании пока советник не отпустит клиентку — заплаканную молодую даму, по виду учительницу или воспитательницу из богатого дома, когда секретарь учтиво поклонился и распахнул двери кабинета.
— Барон, прошу вас.
Ардор склонил голову.
— Господин граф.
— Садитесь барон. Отставим ритуальные танцы для других мест. Время дорого. — Граф Тальвир улыбнулся. — Что у вас за беда, рассказывайте.
— Да не беда, но вопрос. У меня есть семейная собственность и так вышло, что я единственный наследник. И вот, представьте, что ко мне тут настойчиво и неприятно постучались, прислав крайне провокационный привет от управляющего имением.
Но как действующий военнослужащий я не могу просто так, сорваться в отпуск, и мне, во-первых, нужно отслужить как минимум год, в во-вторых, сразу после этого я хочу поступать в офицерское училище, где тоже отпусков не дают. А навести порядок в моих владения нужно срочно. И в силу всего этого мне требуется стряпчий, причём не один, а в компании отделения или лучше взвода головорезов.
— Не вижу проблем, барон. — Граф улыбнулся, снял трубку телефона и на память набрал номер. — Сальго? Дружище. Как дела? Как дети? Всё отлично? Ну и славно. А ко мне тут юноша пришёл. Очень хороший парень, барон и «Звезда Севера» на груди. Но вот есть у него проблема с имением, и надо бы чтобы туда поехали и разобрались что и почём. И не просто поехали, а взяли с собой, ну, например, парней Сеголара Трайсо. Да прям всех. Да, вот так всё серьёзно. Не думаю, что егерь со Звездой Севера и медалью «за боевую службу» станет паниковать… Да? Ну и отлично. Жду тебя прямо сейчас, так как тянуть это дело не стоит.
Опытный юрист и найм частной военной компании обошёлся Ардору в двести тысяч в неделю, но с полной гарантией расчистки любых завалов, так что он со спокойной душой подписал контракт и оплатил для начала две недели работы.
Провозились с документами больше трёх часов, и на улицу, он вышел уставшим и как ни странно голодным, так что уже оглянулся в поисках такси, когда сбоку раздался громкий голос мальчишки разносчика.
— Операция контрразведки Корпуса Егерей! Молодой егерь против опытных диверсантов! Похищение и счастливое спасение сестёр Шингис!
Протянув мальчишке пятак, взмахнул рукой в перчатке, разрешая оставить сдачу себе, Ардор взял газету, раскрыл и прямо с первой страницы, на всю четвертушку листа, на него смотрел его собственный портрет, с каким-то маньячным выражением лица.
— Началось в деревне утро. — Прокомментировал он, тяжко вздохнув.
[1]
