Легион закаляется - Марк Блейн
Я понял, что удержать внешние укрепления невозможно. Слишком мало людей, слишком много врагов, слишком долгая война. Пора переходить к следующей фазе плана — обороне центральной башни.
— Отход к цитадели! — скомандовал я. — Через внутренний двор! Поджечь склады!
Выжившие защитники начали отходить к массивной центральной башне, поджигая за собой всё, что могло гореть. Зерно, сено, деревянные конструкции — всё превратилось в факелы, освещавшие путь отступающим. Враги ворвались во внешний двор цитадели, но получили лишь дым, огонь и горячие угли под ногами.
К центральной башне добрались шестьсот человек из восьмисот. Двести остались лежать на стенах, выполнив последний приказ — задержать врага любой ценой. Среди погибших был центурион Марк, которого я знал три года. Хороший был солдат. Жаль, что не увидит конца этой истории.
— Запирать ворота башни! — крикнул я, влетая в узкий вход центральной цитадели. — Баррикады на первом этаже! Лучников — в окна!
Массивные дубовые ворота с железными накладками захлопнулись с громовым грохотом. Тяжёлые засовы встали в пазы. Баррикады из столов, скамей и всего, что попадалось под руку, выросли за воротами за считанные минуты.
Центральная башня цитадели представляла собой прямоугольное сооружение тридцать на двадцать метров, высотой в пять этажей. Стены — двухметровой толщины, окна — узкие бойницы, лестницы — винтовые и легко защищаемые. Если где-то и можно было продержаться до конца, то только здесь.
Я поднялся на второй этаж и выглянул в бойницу. Двор цитадели кишел врагами, как разворошенный муравейник. Они тушили пожары, собирали трофеи, перегруппировывались для штурма башни. Но спешки не было — противник понимал, что загнал дичь в последнее убежище. Теперь оставалось только добить.
— Сколько у нас времени? — спросил подошедший лекарь Марцелл.
— До темноты, — ответил я. — Они не будут штурмовать ночью. Слишком дорого. Подождут рассвета.
— Хорошо. Значит, у нас есть ночь, чтобы помолиться.
Я посмотрел на старого лекаря. За семь месяцев войны тот потерял половину веса, а волосы стали белыми как снег. Но руки не дрожали, глаза не потеряли остроты. Хороший был человек. Жаль, что завтра умрёт.
— Молись за всех, Марцелл, — сказал я. — Молись за всех.
Штурм центральной башни начался на рассвете следующего дня, когда первые солнечные лучи скользнули по её каменным стенам. Противник не тратил время на артиллерию или осадные машины — они были бесполезны против двухметровых стен из тёсаного камня. Только мечи, копья и человеческое мужество определяли исход этой схватки.
Дубовые ворота продержались полчаса под ударами тарана, который несли два десятка воинов. Когда древесина наконец треснула и распалась, в образовавшийся проём хлынула река стали и плоти. Но встретила она не открытое пространство, а узкий коридор, загороженный баррикадами и ощетинившийся копьями.
Я стоял в первых рядах защитников, держа щит в левой руке и меч в правой. За семь месяцев непрерывных боёв моё тело научилось убивать автоматически, не думая, не колеблясь. Удар — парирование — выпад — шаг назад. Простая последовательность движений, отточенная до совершенства кровью сотен противников.
— Держать строй! — кричал я, отражая удар вражеского топора своим щитом. — Ни шагу назад!
Первый этаж башни превратился в бойню. Узкие коридоры не позволяли противнику использовать численное превосходство — сражались только те, кто находился в первой линии. Трупы падали и оставались лежать, создавая дополнительные препятствия для атакующих. Кровь на каменном полу делала поверхность скользкой, заставляя воинов двигаться медленно и осторожно.
Через час боёв стало ясно — первый этаж не удержать. Слишком много входов, слишком мало защитников. Я отдал приказ к отходу на винтовые лестницы.
Винтовая лестница — это ад для нападающих и рай для защитников. Узкий проход, где могут пройти только двое в ряд. Повороты через каждые пять ступеней, не дающие видеть, что ждёт впереди. И главное — правая рука атакующего прижата к внутренней стене, а левая держит щит. У защитника же правая рука свободна для удара.
Первым на лестнице принял бой я сам. Мой меч блестел в факельном свете, разя врагов, которые поднимались ко мне по ступеням. Каждый удар был точным и смертоносным — нет времени на фехтовальные изыски, когда дерёшься за жизнь.
— Я его знаю! — крикнул один из нападавших на незнакомом языке. — Это их командир! Десять золотых за его голову!
Я усмехнулся. Всего десять золотых за голову человека, который семь месяцев держал в осаде пятнадцатитысячную армию? Дешевят варвары. Стою я куда больше.
Новый противник поднялся по ступеням — молодой воин с отличным оружием и хорошими доспехами. Видимо, из тех, кто метил на награду. Он атаковал с яростью и мастерством, но я был опытнее, хитрее и злее. Три обманных движения, и варвар катился вниз по ступеням с разрубленным черепом.
— Кто следующий? — крикнул я вниз. — Кто хочет десять золотых?
Но желающих больше не нашлось. Слишком дорого стоил каждый шаг по этой лестнице, политой кровью храбрецов.
К полудню противник овладел первым этажом полностью, но потерял при этом около пятисот человек. На втором этаже защитники заняли круговую оборону, превратив каждую комнату в отдельную крепость. Лекарь Марцелл держался в восточной комнате с десятком ополченцев, капитан стражи Октавий — в западной с остатками городской стражи.
— Логлайн! — донёсся крик из дальней комнаты. — Они прорываются через окно!
Я перебежал по коридору под свистящими стрелами и ворвался в комнату, где шла схватка. Трое врагов уже перебрались через окно и добивали последнего защитника. Не останавливаясь, я атаковал, используя эффект внезапности. Первый враг даже не понял, что произошло, когда меч вошёл ему между рёбер. Второй успел поднять оружие, но был слишком медленным. Третий попытался прыгнуть обратно в окно, но получил клинок между лопаток.
— Заделать окно! — приказал я. — Столами, скамьями, камнями — чем угодно!
Но врагов становилось всё больше, а защитников — всё меньше. К вечеру второй этаж пал, и остатки гарнизона отошли на третий. Четыреста человек из первоначальных восьмисот. Завтра будет четвёртый этаж, послезавтра — пятый. А потом… потом будет взрыв.
Третий день штурма башни начался с того, что я пересчитал оставшихся защитников. Двести тридцать человек. За два дня боёв в каменной мышеловке погибло больше половины последних защитников цитадели. Каждая ступень лестницы стоила жизни кому-то из моих людей, а враги всё прибывали и
