Руины древних - Евгений Аверьянов

Меня провели к командному центру.

Внутри — карты, маркеры, энергетические схемы.

Офицеры, хмурые, сосредоточенные. Один из них — капитан или кто-то выше — кивнул мне.

— Говорят, ты прошёл три круга ада и всё ещё на ногах. Чего пришёл?

Я не стал ходить вокруг.

— Союз. Сектанты и изгои. Это не слухи. Я видел их вместе. Видел, как договариваются, как делят добычу. И видел, на что они способны.

— Город торговцев пал. Учёные уничтожены. Следующий — вы.

Я смотрел ему в глаза, без пафоса. Просто факты.

Мужчина не удивился. Только крепче сжал зубы.

— Мы это предполагали, — коротко ответил он. — Потому и не спешили расширяться. Вместо этого укреплялись.

Он махнул рукой на карту.

— Здесь, здесь и здесь — минные поля. Вот тут — рубежевые гнёзда. Внутри города мы подготовили второй контур. Питание — автономное. Связь — запечатана.

Я кивнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Он хмыкнул.

— Если нет — тогда всем конец. Не только нам.

Ответ был честным. Жёстким. И правильным.

Я развернулся.

— Я не останусь.

— Почему? — спросил кто-то.

Я не ответил сразу.

Просто посмотрел в сторону серых холмов, где уже шевелилось что-то большое, старое, чужое.

— Потому что у меня ещё слишком много дел.

И ушёл.

Два дня пути — пыльных, ветреных, напряжённых.

Я шёл по следу, будто по артерии, по которой к центру втекала кровь. Знал: в конце этого пути — они. Изгои. Не разведка, не одиночки. Армия.

Те, о ком шепчутся в обломках мёртвых городов. Те, с кем даже сектанты не спорят.

Каждый вечер я останавливался в стороне от открытых участков. Костёр — слабый, закрытый.

И изучал доспех.

Прислушивался. Привыкал.

Сначала — с трудом. Он был… чужим.

Но с каждым днём я чувствовал его лучше.

Щит подстраивался под дыхание.

Реакция тела — стала точнее.

Даже в покое я ощущал, как пластины живут своей логикой. Как что-то внутри наблюдает, ждёт, думает.

Я не понимал сути, но начинал чувствовать ритм.

Связь крепла.

Пока ещё хрупкая — но уже реальная.

И вот — на третий рассвет я поднялся на очередной холм и замер.

Внизу, в долине, будто змея, свернувшаяся клубком, лежала армия.

Тысяча изгоев.

Строя нет. Лагерей — тоже.

Но они стояли чётко, слаженно, бессильно пугающе.

Никаких флагов. Никаких криков.

Только плотные, сгущённые ауры. Каждая — заражённая, мутная, дрожащая.

Будто их энергетика не принадлежала им самим.

От них тянуло чем-то гнилым. Изломанным.

Не смертью — хуже.

Нарушением самой сути жизни.

Я ощутил, как окружающий мир будто отступает.

Живые существа — звери, птицы, даже насекомые — держатся в стороне.

Как если бы сама природа не признавала их частью себя.

Прокажённые.

Я стоял на холме, вглядываясь в медленно дышащую массу.

Слишком много, чтобы атаковать.

Слишком опасны, чтобы игнорировать.

— Вот вы какие, — прошептал я.

И что-то внутри доспеха откликнулось.

Словно он тоже почувствовал их.

И — узнал.

Я не стал спускаться.

Стоял на краю холма, сливаясь с серой пылью и каменной тенью, и наблюдал.

Изгои начали двигаться.

Не резким маршем, не гулкой поступью, как армия.

А как… текучая масса, как поток.

Без криков. Без команд. Без суеты.

Тысяча заражённых шагала вперёд, словно единый организм.

Каждый двигался сам по себе, но вся структура оставалась целостной.

Жуткое зрелище. Безмолвная армия.

Живая — но не до конца.

Я уловил направление почти сразу.

Город сектантов.

Именно туда они идут.

Может, чтобы объединиться.

Может, чтобы поглотить.

А может, и то, и другое.

Я усилил маскировку, подавил ауру до минимума и начал двигаться параллельно, удерживая дистанцию.

Они не отвлекались. Не искали врагов. Не ставили дозоры.

Словно были уверены, что никто не осмелится подойти.

И, признаться, я их понимал.

От них исходило нечто, что заставляло даже пространство держать дистанцию.

Чувство липкости. Искажения.

Близко подходить не хотелось даже доспеху.

Я двигался осторожно, петлял. Прятался в лощинах, скалах, за пересохшими деревьями.

Старался быть тенью среди мёртвого ландшафта.

Чем ближе мы подходили к старой дороге — тем яснее становилось:

сектанты ждут их.

Это не нападение. Это — слияние сил.

---

Интерлюдия

Закрытая палата. Стыки двух сил.

Помещение было выложено из тёмного камня, пол отполирован до зеркального блеска. Свет исходил не от факелов, а из тонких прорезей в стенах — будто само пространство медленно сочилось энергией. Здесь не было окон. Только тишина, гулкая и внимательная.

Двое.

Один — в красной мантии, лицо скрыто маской, на груди медальон с символом глаза, оплетённого змеёй. Он стоял, сложив руки за спиной, спокойный, как человек, уже видящий будущее.

Второй — высокий, серый, с неестественно гладкой кожей и тяжёлым взглядом. Он не скрывал лица, но казался чуждым самой ткани реальности, будто его плоть не до конца закреплена в этом мире. Один из командиров изгоев.

— Владыка уже в курсе, — начал командир без лишних церемоний. Голос — ровный, сухой, будто шёл из глубин черепа. — Ваши войска постигла неудача.

Гвардейцы… — он на миг замолчал. — …уничтожены. Почти все. Остатки отступили.

Ходят слухи, что один враг уничтожил большую часть элиты.

Сектант не дрогнул.

— Это ничего не меняет, — спокойно ответил он. — Осколок будет подготовлен в оговорённое время.

Он поднял взгляд и добавил:

— Город военных так же падёт. Всё идёт по плану. Все неверные будут уничтожены.

Командир изгоев сделал полшага вперёд. В его движении чувствовалась скрытая угроза, как у хищника, что ещё не решил — нападать или наблюдать.

— Мы готовы оказать помощь.

Треть гвардейцев будет выделена для штурма города.

Остальные…

— Он сделал паузу. — …будут заняты подготовкой Врат на осколке.

Сектант кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Тогда мы понимаем друг друга.

Ночь скоро сойдёт на мир. А из неё явится новая заря.

Чистая.

В ответ — молчание.

Двое стояли напротив друг друга.

Разные.

И всё же — союзники.

Пока цели совпадают.

---

Я лежал на каменистом склоне, сливаясь с пейзажем, как часть ландшафта. Доспех гасил ауру, маскировка работала на пределе.

Снизу, под холмом, ворота крепости сектантов распахнулись.

Началось.

Первая армия вышла первой.

Примерно тысяча бойцов.

Большинство — сектанты: красные мантии, символика, острые пики, хищные взгляды.

Но среди них была и треть изгоев — около трёхсот пятидесяти.

Они шли не как рабы и не как охрана — вместе, плечом к плечу.

Это