Мёртвые души 8. Туман - Евгений Аверьянов

Тело дёрнулось, глаза врага вспыхнули и тут же погасли. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы сводит от напряжения. Второй командир рухнул у моих ног, дым закрутился над ним, втягивая остатки в туман.

На секунду повисла тишина. В ушах только стук сердца. Я выпрямился, и клинок в руке стих, замолк, будто насытившись.

Туман вокруг шевелился, словно колебался вместе с теми, кто в нём прятался. Я почувствовал взгляды десятков глаз — пустых, бесстрастных, но в которых впервые промелькнула тень сомнения. Командиры пали, и для этих существ это значило куда больше, чем для людей. Власть держалась на силе, а раз сила исчезла — значит, порядок нарушен.

Я сделал шаг вперёд. Один. Второй. Клинок дрожал в руке, но не от усталости — от резонанса, который ещё не до конца стих. Шаги звучали отчётливо, даже сквозь туман. Кажется, сами туманники замерли, не решаясь двинуться.

Потом кто-то рванул. Один, второй — и вот уже вся толпа с воем летит на меня. Всё сомнение смыло звериным инстинктом.

Я вдохнул и бросился навстречу. Платформа под ногами — рывок вбок, клинок режет воздух. Первый падает. Щит отражает чёрное копьё, я отталкиваюсь от уплотнённой стены и сбиваю сразу двоих. Движения идут ритмом — как будто музыка ведёт меня.

Руки сами находят баланс, тело следует за клинком. Не нужно лишних усилий: удар, поворот, шаг. Всё быстро, ровно, без пафоса. Их тела тают в дыму, а я двигаюсь дальше, будто разрезаю саму ткань тумана.

Когда очередная волна упала, я даже не сразу понял, что остался стоять один среди десятков исчезнувших силуэтов. Только шёпот в голове: «Теперь они боятся».

Из тумана ещё выскакивали одиночные фигуры. Кто-то решался напасть, кто-то просто бежал, но я не оставлял им шансов. Платформа — рывок — удар. Слишком просто. Даже странно: ещё недавно каждый бой казался шагом к гибели, а сейчас всё будто в порядке вещей. Руки двигались сами, клинок находил цель, а барьеры вставали без задержки.

Я чувствовал, что силы уходят, но уходят не лавиной, как раньше. Каждое движение — минимальные затраты, будто я наконец-то нашёл правильный ритм. Десяток туманников исчез, второй, третий… Уже не считал. Всё это походило не на битву, а на методичную чистку. Как будто выметал из тумана мусор, который больше не мог меня остановить.

В какой-то момент понял: их почти не осталось. Только редкие силуэты мелькали в дыму и растворялись. Я опустил клинок, вслушался в окружение и впервые за всё время уловил тишину. Настоящую тишину, без топота, без криков.

И тогда заметил перемену. Туман редел. Не мгновенно — но стал полупрозрачным, словно отступал, сдавал позиции. Я увидел камни дороги, искорёженные балки, даже очертания домов на краю города. Всё, что раньше пряталось за плотной стеной серого марева, проступало наружу.

Я выдохнул и сжал рукоять клинка. Смена была явной. Казалось, будто я вырвал у тумана кусок его власти.

Когда уже начал думать, что всё кончено, туман сгустился впереди. Из него вывалился одинокий туманник. Хромал, держась за бок, но глаза горели тем же безумным светом. Он рванулся ко мне, даже не пытаясь прикрыться. Последний отчаянный бросок.

Я шагнул навстречу. Движение было почти ленивым, но клинок легко поймал его выпад. Разворот — и голова врага катится по земле, тело оседает рядом. Секунда тишины — и оно уже тает, превращаясь в дым.

Я остался стоять один.

Вокруг всё менялось на глазах. Туман отступал, словно его кто-то сдувал. Белёсая пелена рвалась на клочья, открывая город: руины стен, сгоревшие крыши, выломанные ворота. Вместо бесформенной серой бездны проступала настоящая картина — обугленные камни, дымящиеся балки и пепел на мостовой.

Я поднял взгляд — и впервые за многие часы увидел небо. Оно было в серых разводах дыма, но оно было.

Туман ушёл.

Я стоял среди пепелища, сжимая клинок так, что пальцы побелели. В груди шумело — не от усталости, а от того, что понял: всё вокруг изменилось.

Туман ушёл, и вместе с ним ушло чувство постоянной слежки, давящей угрозы. Впервые за долгое время воздух казался настоящим — тяжёлым от дыма, но не от чужой воли.

Я посмотрел на пустые улицы, на мёртвый город, и мысль вспыхнула сама собой: в округе не осталось ни одного туманника. Даже сам туман покинул это место.

Дорога тянулась вперёд серой полосой, заваленной телами. Ветер гнал пепел, запах гари въедался в лёгкие. Я шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Туман почти рассеялся, но дым держался, будто сам мир не спешил выдыхать после пережитого. Следы боя были всюду — обугленные балки, расплавленные камни, глубокие борозды, оставленные магией.

На обочинах лежали люди — кто-то мёртвый, кто-то раненый, но помощи ждать было неоткуда. Я обошёл мимо, не задерживаясь: сейчас остановись — и сам превратишься в ещё одну тень на дороге.

Впереди показались силуэты. Сначала подумал, что снова туманники, рука сама собой потянулась к клинку. Но это были люди. Обычные, оборванные, в лохмотьях, лица чумазые, испуганные. У кого-то в руках старый ржавый топор, у кого-то копьё из обломка доски. Остальные шли вовсе безоружные, шатаясь, будто каждое движение давалось с трудом.

Они заметили меня почти сразу. Толпа замерла, и на мгновение повисла полная тишина. Потом кто-то в задних рядах выкрикнул:

— Назад! Это не человек, это один из них!

Слово, сказанное с паникой, разнеслось эхом. Люди начали пятиться, лица перекосились от ужаса. Один мужик, с седыми прядями в бороде, поднял камень и заорал:

— Защитнички! Где вы были, когда нас вырезали?!

Камень дрогнул в его руке, но он не решился бросить. Остальные смотрели на меня так, будто я мог одним взглядом спалить их всех.

— Я не из вашей империи. И не давал обещаний вас защищать. — проговорил я сквозь зубы.

Толпа замкнулась плотнее, будто сама собой. Те, кто стоял спереди, пятясь, толкали тех, кто сзади. В глазах читался страх и усталость, но поверх этого — злость. Легче обозвать врагом того, кто не похож на тебя, чем признать, что ты сам беззащитен.

— Да вы все одинаковые! — выкрикнул другой. — Сначала обещаете, потом ведёте на убой. Лучше сдохнуть, чем снова идти за очередным вождём!

Глава 18

Я не