Крайняя война - Сергей Юрьевич Михайлов
– Пропусти его! Не трогай! – в сердцах закричал Сергей, тоже бросаясь навстречу брату. Телохранитель шагнул в сторону, и они встретились. Братья крепко обнялись, потом разжали объятия и принялись друг друга рассматривать.
– Братан! Я знал, что ты вернешься! Я им не верил!
Сергей подумал, что где-то уже слышал эти слова, потом вспомнил: так говорила младшая сестра Глемаса, когда они прилетели на Грон. Им тогда тоже пришло известие о его гибели.
– Правильно не верил! Я и вернулся!
Голос у брата изменился: окреп и наполнился мужской хрипотцой. На Кротова пахнуло запахом табака.
– Ничего ты крутой! Ну-ка, сними очки, – Вовка потянулся и сам стянул темные очки с носа Сергея. – Вот так лучше, а то как Джеймс Бонд.
– Как кто?
– Ну ты че издеваешься! Дядя Леша сказал, ты в Америке живешь?
– Правильно сказал.
– А че тогда Бонда не знаешь? Кино не смотришь?
«Эх, Вовка, знал бы ты, когда я последний раз видел кино», – подумал Сергей.
Тут их прервали. Из калитки вышли еще два человека – Смирнов и старик в очках.
– Серега, но че вы застряли? Вас же ждут! – крикнул одноклассник.
– Батя, – шепнул Вовка, видя, что Сергей вглядывается в старика.
Кротов быстро пошел навстречу отцу. Тот стоял и дрожащими руками протирал тряпочкой стекла очков. Было видно, что он крепится, чтобы не показать волнения, но руки выдавали его.
– Вернулся… – прошептал отец, когда Сергей обнял его. И, вдруг, не выдержал и заплакал.
– Отпусти, – дрожащим старческим голосом попросил он, – очки сломаешь…
Быстро отвернувшись, он той же тряпочкой, что протирал очки, вытер глаза. «Батя в своем репертуаре, – подумал Кротов. – Типа, настоящий мужик не плачет».
– Пошли в дом! Мать ждет!
Одноклассник тянул их в калитку, голос у него стал веселым, глаза заблестели. «Налили ему старики, – понял Кротов. – Сразу заговорил».
– Пойдем, пойдем, сына, – засуетился и отец. – А то вон люди уже смотрят. Мать-то ходить плохо стала, ты её не суди, что не вышла.
Сергей рванул вперед всех и успел вовремя, мать-таки вышла из дома и, держась за перила, спускалась с крыльца. Увидев забежавшего в ограду сына, она заблажила:
– Ой, ой…сынок…ой, да где же ты был…
Ноги её не выдержали и она начала заваливаться на колени, Сергей едва успел подхватить её.
– Все, успокойся, мама! Я дома, я вернулся!
Мать вцепилась в его костюм и никак не хотела отпускать. Прижавшись седой головой к его груди, она, не скрываясь, плакала.
– Мама, пойдем в дом, – поглаживая её по спине, уговаривал Кротов.
– Да успокойся, старая! – отец уже взял себя в руки и начал командовать. – Иди в избу, сын хрен знает, откуда прилетел, есть, наверное, хочет, как волк, а ты тут нюни разводишь.
Напоминание о том, что сынок голодный, мгновенно вернуло мать к жизни.
– Ой, прости, сына, ты же с дороги, есть хочешь.
Сергей, поддерживая, помог матери подняться на крыльцо. Из дверей дома навстречу им шагнул один из охранников:
– Все чисто, можно заходить.
– Сгинь, – не выдержал Кротов, но спохватился – десантник ни в чем не виноват, он делает свою работу. – Спасибо, лейтенант, свободны.
Мать отправила сына в зал:
– Посиди пока. Телевизор посмотри, пока я на стол соберу.
Однако каждую минуту заглядывала и смотрела на него, причитая:
– Нет ничего вкусненького, не готовились мы, не знали… К вечеру наварим, покормим тебя по-настоящему. Ты, поди, в Америке своей забыл, как пельмени выглядят?
В следующий заход начинала плакать:
– Что же ты не сообщил-то нам, хоть что жив?
Поняв, что она так и будет бегать смотреть, он перешел в кухню, чтобы быть на виду. Отец с братом о чем-то посовещались на улице, и брат с одноклассником Лехой ушли. Отец тоже пришел в кухню, мать собрала на стол, и начались бесконечные разговоры. Сергей не хотел, чтобы родные устраивали пышную встречу, и попытался отговорить их от этого. Чем меньше людей знает о нем, тем лучше. Родные вроде бы согласились, но он видел, что к вечеру они все равно готовятся, объяснив это тем, что совсем без посиделок не обойтись – не поймут, но будут только свои. К ограде подъехала машина и в дом вошли брат и Леха, они тащили ящик с бутылками.
«Блин! – Сергей понял, что это водка. – Все изменилось, кроме этого. Похоже, веселье все-таки будет». Отец, понизив голос, спросил:
– А что? Этих ты за стол не зовешь?
Он кивнул в сторону двора, где на скамейке сидел один из охранников, второй расположился под окнами в огороде.
– Они не согласятся, у них служба.
Кротов не стал говорить, что он уже звал обоих офицеров к столу, но те ответили отказом, мотивировав так же, как и он – служба.
Рассказывая придуманную легенду, Сергей успевал пробовать все, что мать приготовила «на скорую руку». На столе стояла большая сковорода, на которой шкворчало зажаренное с яйцами сало. На тарелках горками лежала колбаса, опять сало, но уже не жареное, огурцы, помидоры и хлеб. Сергей в первую очередь взял кусок хлеба и понюхал.
– Сто лет не чувствовал запах хлеба, – он откусил кусочек и, почти не разжевав, проглотил.
– Ты подожди, – остановил его отец. – Давай выпьем по маленькой за встречу.
– Давай, – Кротов вздохнул. «Надо держаться, много не пить. Тут не Империя – никого этим не удивишь, а медмашина далеко». – Только я рюмку и больше не буду.
Отца, однако, это обрадовало, а не огорчило.
– Вот молодец! Так и надо, а то тут молодежь вся спилась.
Мать тоже одобрительно качала головой.
Водка ожгла пищевод, Сергей замотал головой и схватил кусок сала, стараясь быстрей зажевать «огненную воду». Отец с улыбкой смотрел на него.
– Не пил давно, что-ли?
Кротов только кивнул в ответ.
– Тогда закусывай побольше, чтобы вечером перед родней не опозориться.
Рассказ Сергея получился коротким: он знал, что чем больше подробностей, тем больше риск запутаться. Поэтому он постарался перевести разговор на другое, и сам принялся расспрашивать. Родители не заметили этого и с удовольствием начали рассказывать деревенские новости. Как ни странно, они не особенно переживали, что он живет за границей, даже наоборот – были довольны.
