Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
Командир, оглядывая овраг, выглядел слегка ошарашенным но удовлетворённым. Офицеры штаба рядом с ним возбуждённо перешёптывались, кое‑кто уже прикидывал, как будут выглядеть отчёты и на какие награды можно рассчитывать.
Ещё через пару часов из полка пришла полноценная колонна: десяток «Ралтанов» и группа офицеров второго эшелона ‑ снабженцы, интенданты, офицеры финслужбы, специалисты по учёту трофеев. Трофеи требовалось не просто охранять, но и учесть, рассортировать и доставить на склад финансовой службы.
Началась кропотливая, почти скучная работа: описи, накладные, опечатывание ящиков, маркировка повозок. На фоне только что схлопнувшейся «тихой» операции всё это выглядело буднями. Но именно из таких будней и складывалась та сторона войны, которую редко показывают в балладах: сколько именно добра отнято у тех, кто решил играть против короны.
В то время как в полку настроения уже приближались к отметке «всем игристого!», у Шальди Тронхо всё, наоборот, опускалось ниже уровня воды. Там, где егеря делили призовые и строили планы на акции, квартиры и свадьбы, в его мире строки в бухгалтерских книгах летели в пропасть.
Шальди Тронхо, владелец кучи предприятий, «серый кардинал» дюжины торговых домов и главный бенефициар контрабанды в Шардал, сейчас выглядел не как уверенный хозяин жизни, а как человек, чьи органы размножения медленно сжимали в тисках. В просторном кабинете, обитом тёмным деревом и дорогой тканью, он сидел за массивным письменным столом, а вдоль приставного стола в два ряда расположились его советники и руководители отдельных направлений.
На столе стояли недопитые чашки, лежали раскрытые папки, груды ведомостей, механические счётчики. В воздухе витал тяжёлый запах табака и терпкого алкоголя ‑ кто‑то из начальников не выдержал и налил себе «для храбрости», но чашку так и не допил.
Два сверхдорогих каравана и один средней стоимости оказались захваченными егерями. Это не лезло ни в какие рамки ‑ ни в его представление о контролируемом риске, ни в тщательно выстроенную систему договорённостей. Вместо ровного, предсказуемого потока доходов ‑ сплошные дыры, убытки и растущая нервозность партнёров.
И теперь он сидел, слегка откинувшись в кресле, и молча перебирал варианты.
‑ Ну, так‑то крови у них попить можно, ‑ протянул командир их маленькой армии, здоровенный, плечистый мужчина с лицом, испещрённым мелкими шрамами.
Он задумчиво крутил в пальцах стрелу от «Старгала», когда-то аккуратно вытащенную из его собственного тела. Стальной стержень с лёгкой синевой на поверхности отражал свет ламп. В руках военного начальника это выглядело почти как детская игрушка, но все в комнате понимали, сколько смертей за собой несёт такой кусок металла.
‑ Начнём минировать дороги, ‑ медленно продолжил он. ‑ И они кровью умоются.
В его голосе слышалось не только раздражённое желание отомстить, но и профессиональная уверенность: он знал, как именно и где поставить мины, чтобы егеря начали нести потери. Несколько голов вокруг одобрительно кивнули: идея «показать армейцам, что не всё им так просто» казалась многим соблазнительной.
‑ И наших перестанут брать в плен, ‑ почти сразу откликнулся начальник всех караванов и вообще транспорта, сухощавый мужчина с вечными тенями усталости под глазами. Он сидел ближе всех к Шальди, как человек, чья зона ответственности сейчас горела сильнее прочих. — Сейчас-то они отсидят трояк или пятёрку, и опять возвращаются на тропу. Потому как деваться им некуда. А начнут егеря стрелять, так у нас цена найма взлетит до неба.
Он нервно дёрнул уголком рта. Для него люди в обозах не просто строчки в расходах ‑ он часто лично вербовал этих отчаявшихся, обобранных жизнью мужиков и парней. Они шли в караваны потому, что больше идти было некуда. С риском, но с шансом. Если же по Пустоши поползут слухи не только о том, что «егеря берут, но сажают», а о том, что «егеря стали стрелять», любой разумный человек десять раз подумает, прежде чем подписываться под таким контрактом.
‑ Можно ещё прижать кого‑то из егерей, ‑ неуверенно вставил один из младших советников, явно желая понравиться. ‑ Кокнуть жену там… или детей.
В комнате на миг стало тише. Кто-то медленно втянул воздух. Командир «маленькой армии» чуть приподнял бровь, оценивая наглеца и мысленно прикидывая, насколько он вообще понимает реальные последствия своих слов.
‑ Совсем дурак, ‑ Шальди покачал головой, даже не повышая голоса.
Он произнёс это без злобы, но так, что у советника горло перехватило спазмом. Голос хозяина обрёл ту стальную твёрдость, которая редко звучала в его мягких, вкрадчивых интонациях.
‑ Тогда вообще ничего не пройдёт через Пустоши, ‑ продолжил он, уже обращаясь ко всем. ‑ Ты пойми, что мы, сколько бы нас ни было, не сможем воевать со всей армией Шардала.
Он сделал паузу, давая каждому переварить сказанное. В его голове давно уже стояла простая модель: вот их люди, деньги, оружие. А вот ‑ армия государства, со штабами, мобилизацией, запасами, магами и политической волей. В открытом столкновении шансов нет.
‑ А мы критически зависим от этого канала, ‑ добавил он тише.
Он помолчал, глядя в одну точку на столе, где лежала карта приграничья с отмеченными маршрутами. В эти линии, стрелки и кружочки он вложил слишком много лет и золота, чтобы сейчас рушить всё в угоду чьей‑то жажде крови.
‑ Делаем так, ‑ наконец сказал Шальди, поднимая голову. Взгляды всех мгновенно сосредоточились на нём.
‑ Работорговцы и торговцы алхимией пусть катаются сами, ‑ произнёс он чётко. ‑ Мы к этому никакого отношения не имеем и иметь отказываемся.
Он перевёл взгляд на начальника финансового сектора, плотного мужчину с маслянистой улыбкой, который при этих словах заметно помрачнел. Именно с тех направлений шли самые жирные проценты.
‑ Объяви нашим контрагентам, ‑ продолжил Шальди. ‑ Деньги они нам платят приличные, я знаю. Но я не стану их возить ценой своего бизнеса и жизни наших людей.
В его голосе прозвучала жёсткость собственника. Лучше потерять одну прибыльную линию, чем вместе с ней утонуть всем обществом. Кто‑то из присутствующих уже мысленно фиксировал: «рабство и чёрная алхимия ‑ теперь под негласным запретом, если не хочешь поссориться с Тронхо».
‑ Что до наших караванов, ‑ он перевёл взгляд на начальника транспортного сектора, ‑ доведи до руководства егерей, что мы возвращаемся к системе контролируемых поставок.
Слово «возвращаемся» было выбрано не случайно: такая схема уже существовала, когда‑то, до того, как все решили, что можно немного забить на правила.
‑ Караван приходит в точку, ‑ перечислял он, словно диктуя будущую бумагу, ‑ его
