Мёртвые души 7. Иллюзия - Евгений Аверьянов
— Значит, пошёл за ними… — пробормотал я.
Я двинулся по следу, и вскоре лес расступился. Передо мной открылась огромная поляна, залитая серым светом облачного неба. В центре, на выступе из камня, стоял Скрул. Его фигура казалась ещё выше, чем прежде, чёрный силуэт с распластанными руками, словно он ждал поклонения.
И оно было.
Вокруг него, на коленях, склонив головы, стояли тысячи людей. Старики, женщины, мужчины, дети — все. Они замерли, будто лишённые воли. Лишь тяжёлое дыхание и редкие всхлипы нарушали тишину.
Голос Скрула раскатывался над поляной, словно удар колокола:
— Ваши жертвы не будут напрасны! Сегодня вы станете чистыми. Эта вселенная погрязла во тьме, её душа гниёт, и только через очищение она обретёт новое дыхание! Ваши жизни станут топливом для великого перерождения!
Толпа не двигалась. Но я видел, как от них начали тянуться тонкие нити энергии — струи света и тьмы, уходящие к фигуре Скрула. Он собирал их души, высасывал самую основу.
Я сжал рукоять меча.
— Ну уж нет, — сказал я и шагнул вперёд. — Хватит спектакля.
Голос мой прорезал тишину, и тысячи голов одновременно дрогнули, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить. Скрул медленно обернулся.
— Смотрю, ты живучий, — крикнул я. — Но, может, сделаешь всем одолжение и сдохнешь сам? Чтобы не марать артефактное оружие об такую падаль.
Его глаза сверкнули яростью, и потоки энергии пошатнулись.
— Ты мог уйти, смертный, — произнёс он. — Уйти и прожить ещё несколько дней. Но ты сам выбрал смерть.
— Да ладно, — я ухмыльнулся. — Пропустить такое представление? Да и кто-то же должен обучить манерам полуразумного монстра. А то неудобно будет выпускать тебя в общество в таком виде.
Я видел, как его лицо исказилось. Он мог простить дерзость, но не насмешку. Слова попали точно в цель.
— Ты умрёшь! — взревел он и взмахнул рукой.
Заклинание — сгусток тьмы и огня — сорвалось в мою сторону. Я увернулся, потом ещё раз, и ещё. Земля вздымалась от ударов. Скрул ярился всё сильнее, раз за разом обрушивая на меня чёрные молнии и пылающие копья.
Я скользил между ними, но он, наконец, собрал силу и ударил всерьёз. Я не успел отскочить.
Вспышка — и удар в грудь. Но боли не было. Заклинание отлетело, отброшенное кристаллическим покрытием доспеха, и с рёвом врезалось обратно в Скрула.
Тот завопил, пошатнулся, рухнул на одно колено. Его аура рассыпалась, а нити энергии от людей оборвались.
Я почувствовал, как кристаллическая субстанция в доспехе оживает, перетекает к мечу. Лезвие окутала мерцающая смесь золота и тьмы, словно клинок стал частью чего-то большего.
— Подсказка принята, — тихо сказал я.
Я активировал смещение. Пространство дрогнуло, и в следующее мгновение я оказался прямо перед Скрулом. Меч пронзил его грудь.
Он попытался сопротивляться, но клинок сам тянул его силу. Плоть скукоживалась, чернела, покрывалась трещинами. Ещё миг — и передо мной осталась лишь высохшая оболочка. Она рассыпалась прахом, унесённым ветром.
Я вытащил меч, стряхнул невидимую пыль и оглядел поляну.
Люди всё ещё стояли на коленях, но заклятье больше не держало их. Медленно они начали поднимать головы.
— Всё, цирк окончен, — сказал я. — Вставайте.
Я уже собирался перевести дух, когда воздух дрогнул. Давление нарастало, словно сама земля затаила дыхание. Я ощутил — сила сгущается вокруг. Тяжёлая, чужая, но упорядоченная, как сталь в строю.
Через несколько секунд лес раздвинулся, и из него вышел отряд. Они двигались синхронно, слаженно, и каждый из них источал мощь, не намного уступавшую убитому мной скрулу. Я понял сразу: это не рядовые стражи, а элита.
Внутри боролись два чувства. Первое — горькое: значит, зря рвал жилы, пока настоящая помощь шла спокойно по дороге? Люди могли бы выжить и без меня, а я выложился почти до дна. Второе — тревожное: слишком уж сильные пришли, и если они решат, что виноват я, то выкрутиться будет сложно.
В этот момент клинок в моей руке начал стремительно нагреваться. Секунду спустя металл вспыхнул и исчез, оставив на коже татуировку — сердце, пронзённое клинком. Почти сразу доспех растворился, превратившись в тонкий символ на груди — узор, который едва тлел тёплым светом. Я машинально коснулся груди и ладони — пусто, но ощущение силы осталось, словно артефакты теперь стали частью меня.
Отряд подошёл ближе. Жители, прятавшиеся за моей спиной, оживились и начали показывать на меня, переговариваясь с командирами. Их пальцы дрожали, но в голосах слышалось не благодарное «он нас спас», а облегчённое «разбирайтесь с ним сами».
Командир вышел вперёд. Его взгляд прожигал, даже несмотря на забрало.
— Взять его, — холодно приказал он.
Я едва не усмехнулся. Ну вот, значит, всё-таки второй вариант.
Железные шаги сомкнулись вокруг меня. Кольцо воинов двигалось без суеты, спокойно, но так, что сразу становилось ясно — вцепятся мёртвой хваткой, если дёрнусь.
Я поднял ладони, показывая, что не собираюсь сопротивляться.
— В честь чего такой тёплый приём? — спросил я с тенью сарказма. — Я ведь только что спас этих людей.
Командир шагнул ближе. Голос его прозвучал глухо, как удар молота:
— От кого спас? Здесь нет никого, кроме горожан и… чужака.
Я хотел ответить, но заметил, как жители, ещё недавно жавшиеся ко мне спиной, теперь с готовностью кивали и указывали в мою сторону. Словно всё зло этого места свалилось только на меня.
— Нам сообщили о проломе в стене, — продолжил командир. — И от пролома до этого места прошёл лишь один посторонний.
Сопротивляться было глупо. Я видел — каждый из них держался так, будто может одним движением раздавить меня, как жука.
Они шагнули ближе. Сначала сняли с меня пространственные кольца — аккуратно, методично, даже не заглянув внутрь. Будто знали, что лишние вещи найдут при обыске позже. Затем на запястьях защёлкнулись массивные браслеты с вырезанными в металле рунами.
Я ощутил, как они сработали — привычный ток силы внутри слегка приглушился, словно кто-то убавил звук до едва слышного. Следом на шею лёг ошейник, холодный и неприятный. Его руны вспыхнули, и волна глушащей магии прошла по телу.
Я сделал вид, что ощущаю полный блок, слегка пошатнулся, даже выдохнул с
