Мёртвые души 9. Земля - Евгений Аверьянов

***

Заместитель Нины появился в кабинете без стука — не потому что невоспитан, а потому что у них это стало традицией. Да плевать — я не планирую править этим городом вечно, вот только порядок наведу и поставлю кого-нибудь надежного поддерживать этот порядок.

Я сидел за столом, пытался делать вид, что управляю городом, а не просто держу на плечах всё, что ещё не развалилось. Ручка скрипела, цифры на листе расползались. Я поймал себя на мысли, что устал править так, будто занимаюсь этим не неделю, а всю жизнь. Странное чувство: как только перестаёшь быть просто бойцом и становишься точкой, вокруг которой крутится чужая безопасность, спать начинает казаться роскошью.

— Доклад, — сказал я, не поднимая глаз. — И лучше без театра.

Он подошёл ближе, поставил на край стола тонкую папку. Не бросил. Положил. Аккуратно. Это тоже сигнал: человек не в панике, но новости такие, что лучше бы он паниковал.

— Из десяти городов вышли армии, — начал он. Голос ровный, сухой. — По данным разведки, маршруты сходятся. Все идут сюда.

Я наконец поднял взгляд. Не потому что удивился — потому что надо было видеть его лицо, чтобы понять: это реальная информация, а не пересказ слухов. Лицо у него было обычное, рабочее. Значит, всё хуже.

— Даже из… — я чуть прищурился.

— Даже из тех, кто вчера молчал. — Он кивнул. — Гарнизоны оставлены минимальные. В городах остаются в основном мирные. Войска уходят плотными колоннами. Скорость высокая, дисциплина выдержана.

Я медленно выдохнул.

— Чернов?

— Новый Император готовится выступать во главе своей армии. Пока не вышел. Но подготовка идёт. Снаряжение, сбор родовых знамён, ритуальная поддержка — всё развернули.

Я откинулся на спинку стула и дал себе пару секунд. Просто чтобы уложить это в голове без эмоций. Если дать эмоциям волю — они начнут рулить решениями. А мне сейчас не эмоции нужны. Мне нужна математика.

— Отлично, — сказал я.

Он моргнул. Ему явно не понравилось слово.

— Вы… рады? — осторожно уточнил он.

— Я не рад. — Я посмотрел на папку. — Я благодарен судьбе за то, что противник решил действовать массово, открыто и предсказуемо. Это редкость. Обычно такие, как Чернов, любят гнить интригами. А тут — марш. Красиво. Как на параде.

Заместитель Нины сглотнул.

— Тогда вопрос… вы хотите их уничтожить?

Я постучал пальцем по столу — медленно, один раз.

— Не полностью. — Слова вышли спокойными, будто речь о закупке муки. — Офицерский состав. Командиры. Ритуалисты. Те, кто держит строй, кто отдаёт приказы, кто связывает магические линии. Большинство солдат не горят желанием умирать за чужие амбиции. Они идут, потому что их ведут. Убери тех, кто ведёт — и у толпы появляются вопросы. А вопросы в армии — лучшее оружие против неё.

Он кивнул, но я видел, как внутри него всё равно живёт сомнение: «А если не получится?» Нормальное сомнение. Полезное. Пока оно не парализует.

— Проблема в том, — продолжил он, — что новые отряды ещё не обучены. Полностью. Они на базе, тренируются, но до боевой слаженности…

— Пусть этим займётся гильдия, — перебил я. — Они умеют работать без слаженности. Им достаточно цели и маршрута. Остальным — задачи по проще: контроль дорог, перехват связных, разрыв снабжения. И ещё.

Он поднял голову.

— В городах оставьте достаточно воинов для захвата управления. — Я произнёс это так, как произносят очевидное. — Когда их армии уйдут, власть там повиснет на гвозде. Если мы не подхватим — подхватят другие. И это будут не те, кого хочется видеть.

— Будет исполнено, — сказал он, и в голосе впервые прозвучало что-то живое: азарт охотника, которому наконец дали разрешение выйти в поле.

Я кивнул и махнул рукой — свободен.

Он ушёл, и дверь закрылась мягко, без хлопка. Кабинет снова стал тихим. Но тишина теперь была другой — как перед бурей, когда воздух уже плотный, и даже свеча горит не так.

Я поднялся и подошёл к артефакту наблюдения. Эта штука давно перестала быть игрушкой. Сначала — редкая удача. Потом — инструмент. Теперь — нервная система войны.

Я коснулся панели, и передо мной развернулся светящийся экран — города, как точки на карте, и каждая точка была живой картинкой. Нина могла бы гордиться. Я бы даже сказал ей это, если бы мы умели говорить такие вещи без неловкости.

Первый город — колонна на выходе. Шеренги. Телеги. Магические платформы. Идут на юг, потом поворот — и курс выравнивается на нас.

Второй — то же самое. Третий. Четвёртый.

Города выглядели так, будто из них выкачали кровь. Улицы пустые, окна закрыты. Мирные стоят по углам, не подходят близко к дорогам. У кого-то в руках узелки, у кого-то — просто пустые ладони. Они смотрят на уходящие войска так, как смотрят на похоронную процесссию: вроде и надо провожать, но внутри только один вопрос — «а мы теперь кто?».

Смешно. Чернов выстраивает империю, как строят башню из камней на берегу: красиво, пока волна не пришла.

Я переключил ещё пару городов. В одном напряжение, в другом — страх, но общего хаоса нет. Значит, уход армий плановый. Значит, Чернов не просто вспылил. Он подготовился.

— И всё равно ошибся, — сказал я вслух, и самому стало легче.

Потому что ошибка у таких людей всегда одна: они думают, что мир — это сумма ресурсов и людей. А мир — это ещё и чужая воля. И воля иногда важнее ритуалов.

Я остановил взгляд на столице. Владимир.

Владимир жил другой жизнью. Там было слишком много движения, слишком много охраны, слишком много «порядка». Порядок, который всегда наводят перед тем, как сжать кулак.

Я уже хотел выключить, но пальцы сами переключили на другую точку. Камера, которую теневики умудрились засунуть туда, где её не должно было быть. В кабинет Чернова.

Экран мигнул — и передо мной развернулась роскошь, от которой у меня всегда чесались зубы. Тяжёлые ткани, стол из дорогого дерева, стеновые панели с гербами. Светильники, которые не должны гореть без электричества, но горят — потому что магия, потому что деньги, потому что «могу».

Чернов сидел так, будто этот мир уже принадлежит ему. Не просто уверенно — сыто. Как человек, который привык, что его желания исполняют другие. На столе