Мёртвые души 9. Земля - Евгений Аверьянов
— Ты уверен? — спросила она.
— Более чем.
Она кивнула.
Нина подошла к столу и взяла маску. Подержала её в руках, словно оценивая вес — не физический, а тот, что лежит глубже. Потом так же спокойно закрепила клинок на поясе.
— Я выполню твою просьбу, — сказала она, надевая Лик. — Надеюсь, всё получится.
Я посмотрел на неё. Маска сидела правильно. Даже слишком.
— Всё обязательно получится, — ответил я.
Она задержалась у двери на секунду. Не обернулась. Просто вышла.
Дверь закрылась мягко, почти бесшумно.
Я остался один.
Кабинет вдруг показался больше, чем обычно. Пустым. Тихим. Как после того, как из комнаты уходит кто-то важный, а эхо его шагов ещё не успело исчезнуть.
Я сел обратно за стол и положил ладонь на дерево.
Лик Первородного больше не был со мной.
Артефакт, который давал силу, защиту, ответы. Который позволял идти напролом, не оглядываясь. Который столько раз подталкивал меня к решениям, где ставка была выше, чем жизнь.
Я мысленно попрощался с ним.
Не с благодарностью — с уважением.
Он сделал своё дело.
Теперь очередь за мной.
Я выдохнул и почувствовал, как якорь внутри отзывается — ровно, спокойно. Без усилителей. Без костылей. Чисто.
Я не стал слабее.
Я стал опаснее.
Потому что теперь моя сила была не в артефактах.
А в людях, которых я расставлял по доске.
Я встал, подошёл к окну и посмотрел на город.
— Пора выходить из тени артефактов, — сказал я тихо.
Интерлюдия
«Песчанный мир»
Солнце медленно тонуло за линией горизонта, окрашивая пустыню в цвет ржавого золота. Песок тянулся до самых скал, изломанных и чёрных, будто обугленных временем. Ветер проходил по дюнам ленивыми волнами, шуршал, стирая следы — здесь ничто не должно было оставаться надолго.
На каменном выступе стояли две фигуры.
Они были закутаны в чёрные ленты, плотные и живые, будто ткань помнила движение мышц под ней. Ленты не развевались — наоборот, будто удерживали форму тел, не давая ветру вмешиваться. Лиц не было видно. Даже силуэты казались нарочно размытыми, словно мир не до конца решился признать их присутствие.
Они смотрели на закат, не щурясь и не отводя взгляда.
Первый заговорил, не повышая голоса — но песок под ногами будто на мгновение замер.
— Пришло время вернуть своё.
Это было сказано без гнева, без торжества. Как говорят о смене сезона или возвращении долга, срок которого давно вышел.
Вторая фигура чуть наклонила голову. Жест был уважительным, но не рабским.
— Нам готовиться?
Несколько секунд между ними стояла тишина. Солнце почти скрылось, оставив над пустыней багровый ободок света.
— Да, — ответил первый. — Формируйте печать вызова на бой.
Он сделал короткую паузу, будто позволяя словам лечь в саму ткань мира.
— Эта вселенная слишком долго управлялась не теми.
Ветер усилился, поднял песок, закрутил его у подножия скал, но фигуры остались неподвижны. В этих словах не было угрозы — лишь уверенность того, кто считает происходящее исправлением ошибки, а не началом войны.
Второй склонился глубже.
— Будет исполнено.
Солнце исчезло окончательно. Пустыня погрузилась в холодные сумерки, и тени от скал вытянулись, сливаясь друг с другом. Когда ветер снова прошёл по каменному выступу, там уже никого не было.
Только песок — древний и терпеливый — продолжал помнить имена тех, кто когда-то приходил за своим.
***
Интерлюдия
«Наблюдатели»
Место не имело стен — и всё же было залом.
Не имело неба — и всё же над троном тянулась тень, похожая на свод.
Пространство здесь складывалось слоями: свет гас не потому, что его не было, а потому что он не имел смысла. Пол представлял собой гладкую, тёмную поверхность, отражающую не фигуры, а намерения. Каждый шаг отзывался не звуком — знанием о том, что он был сделан.
На возвышении находился трон. Не вычурный, не украшенный — простой, массивный, будто сама идея власти приняла форму. На нём сидела фигура, очертания которой невозможно было удержать взглядом: чем дольше смотришь, тем менее определённой она становится.
Перед троном — на одном колене — стоял другой.
Голова его была склонена, руки опущены вдоль тела. Он не выглядел сломленным — скорее, сосредоточенным. Тем, кто привык докладывать не ради оправданий, а ради точности.
— Какие новости? — спросил сидящий.
Голос не отражался эхом. Он просто был. Как факт.
— Меченные начали охоту, — ответил второй.
Никакой реакции. Ни жеста, ни изменения позы.
— Это не новость, — произнёс сидящий спустя мгновение. — Пока они доберутся до цели, пройдёт ещё много времени.
Стоящий чуть выпрямился, будто переходя к следующему пункту доклада.
— Они нашли одного претендента.
Пауза.
— Но тот исчез буквально за несколько дней до их прихода.
На этот раз тень над троном едва заметно дрогнула.
— Умер?
— Нет точной информации, — ответил второй. — Но почти сразу в паре миров от него появился точно такой же претендент. Совпадения параметров слишком близкие, чтобы быть случайными.
Молчание стало плотнее.
— Значит, сбежал, — медленно сказал сидящий. — Или… научился пердвигаться незаметно.
Он наклонил голову, будто обращаясь не только к стоящему, но и к самому пространству.
— Вот скажи мне, Дрейк, — продолжил он, — как так получается, что боги не понимают, что творится в подконтрольных мирах?
Стоящий не колебался с ответом.
— Мы лишь наблюдатели, — сказал он ровно. — С ограниченными возможностями.
— Да, — согласился сидящий. — И это самое неприятное.
Он откинулся на троне.
— Наблюдать и не понимать, что происходит.
Дрейк сделал короткую паузу, затем добавил:
— Мы заметили странные шевеления в одном из миров.
Теперь внимание было полным.
— Это уже интересно, — произнёс сидящий. — В чём странность?
— Шпион доложил, что там готовят ритуальный круг.
Тень над троном стала гуще.
— Неужто кто-то решил бросить вызов младшему богу?
— В том мире нет младших богов, — ответил Дрейк.
Молчание на этот раз было иным. Оценивающим.
— Даже так… — протянул сидящий. — Очень интересно.
Он выпрямился.
— Приготовь всё необходимое.
Небольшая пауза.
— Возможно, скоро предстоит отправиться в путь.
Дрейк склонил голову глубже, чем прежде.
— Будет исполнено.
Когда он поднялся и сделал шаг назад, пространство уже начало смыкаться, стирая очертания зала, трона и даже
