Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов

Значит, нужно пробиваться вперёд сейчас.

Я пошёл на «стену» в лоб.

Не спеша — но уверенно. Не рывком, а шагами. Потому что рывок в узком коридоре — это подарок врагу.

Змея встретила меня прямым ударом.

Доспех выдержал, но я почувствовал, как что-то внутри всё-таки болит. Не сломалось — но пошло трещиной. Рёбра, наверное. Или просто мышца, забитая отдачей.

Я упёрся плечом в тело монстра и начал давить.

Глупо? Да.

Но иногда грубый ход работает лучше умного. Особенно против системы, которая привыкла к «правильным» решениям.

Змея сопротивлялась, пыталась выгнуть корпус, чтобы сбить меня в сторону. Я держался.

«Стрелок» стрелял. Я отбивал шипы клинком и плечом, как щитом. Несколько попали в доспех, и я чувствовал вибрацию. Не пробивало, но отдача имела накопительный эффект.

И вот когда «стена» потянулась, пытаясь развернуться, я увидел то, что мне нужно: участок, где её пластины сходились и образовывали «складку». Там металл был тоньше.

Я добавил магию на лезвие — уже почти без радости, потому что понимал: ещё один клинок уйдёт.

И вонзил лезвие в складку, как шило.

Провернул.

Пластина разошлась, как молния на куртке. Под ней — живая ткань. Я ударил ещё раз — уже без магии, просто добивая.

Змея обмякла. Её тело рухнуло, перекрыв половину коридора.

«Стрелок» остался один.

Он понял это сразу. И сделал то, чего я не ожидал: он начал отступать… и одновременно тянуть меня в импульсную зону.

Монстр стрелял не в меня. Он стрелял в стены, в пол, создавая рикошеты, заставляя шипы летать хаотично. Коридор заполнился звоном и шипением, как будто вокруг меня завелась стая металлических насекомых.

Я уклонился пару раз — и понял: здесь уклоняться бессмысленно. Здесь нужно закрываться и идти вперёд.

Я поднял клинок, прикрылся лезвием, как щитом, и пошёл.

Шипы били по доспеху, по плечам, по груди. Я чувствовал удары, как град. Доспех терпел, тело сопротивлялось. Отдача забивала мышцы, сбивала дыхание.

Якорь снова запаздывал. Я чувствовал его отклик, как эхо. Это раздражало и пугало одновременно. Потому что если якорь начнёт лагать сильнее — я не успею отреагировать на настоящий удар.

«Стрелок» стрелял всё чаще. И он почти дотянул меня до зоны импульса.

Я почувствовал холодный выдох уже рядом. Воздух стал плотнее, будто его заморозили.

Я сделал шаг — и остановился.

На секунду.

Не потому, что устал. Потому что понял: вот сейчас он ждёт, что я сделаю ещё шаг. И тогда он даст залп в упор, и меня снесёт в сторону импульса.

Я посмотрел на него.

Монстр в двух метрах. Его тело вибрировало, пластины дрожали. Он был модулем, но в этом модуле было достаточно «логики», чтобы выжидать.

Я чуть опустил клинок.

И бросил его.

Не в змею.

В стену рядом с ней.

Лезвие, покрытое остатками магии, вошло в камень и взорвалось коротким всплеском режущего поля — не как бомба, а как мгновенный разрез.

Камень разошёлся, и в коридор хлынул поток пыли и мелких обломков.

«Стрелок» на долю секунды потерял обзор.

Мне хватило.

Я рванул вперёд, уже без клинка, и ударил змею кулаком в основание головы — туда, где у неё был узел. Доспех на руке вспыхнул, стирая контакт в искры, но удар прошёл.

Змея дёрнулась.

Я схватил её за шею и вдавил в пол — в ту же самую пыль и обломки.

А потом достал новый клинок и, не тратя магию на весь разрез, дал узкий слой только на самый кончик.

И воткнул в щель между пластинами.

«Стрелок» дёрнулся, попытался выстрелить — шип вылетел в потолок, не попав.

Тело обмякло.

Тишина наступила не сразу. Сначала ещё пару секунд звенели шипы, вибрируя в камне. Потом стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри всё гудит. Не боль, а общая усталость. Как будто я весь день таскал мешки и теперь пытаюсь сделать вид, что всё нормально.

Я поднял руку — проверить якорь.

Он откликнулся… с задержкой. Секунда. Полторы.

Мало? Да.

Но именно такие мелочи убивают в бою. Потому что когда ты привык, что отклик мгновенный, ты строишь на этом всё. А когда он запаздывает — ты врезаешься в стену, которой не было.

Я выдохнул. И пошёл дальше.

Система не дала мне отдыха. Через пару пролётов — снова змеи. Уже иначе. Они не атаковали там, где я ожидал. Они начали загонять.

Сначала одна показалась впереди — как приманка. Я не пошёл за ней, и это было правильно. Потому что в этот момент две ударили с боков, перекрывая развилку. Третья работала шипами, не давая мне остановиться.

Я снова резал по слоям. Сначала — «стрелок». Потом — ударные. Потом — тяжёлая артилерия.

Каждый бой был серией задач, где ошибка означала, что ты теряешь темп, а темп тут равен жизни.

Урон накапливался. Не кровь рекой, не оторванные конечности — просто забитые мышцы, гул в голове, тупая боль под доспехом, которая не проходит. Несколько раз мне прилетало так, что я на секунду видел только белые точки и думал: «Если сейчас ещё один удар пропущу — упаду». И каждый раз я не падал, потому что не позволял себе.

Не героизм. Привычка.

Я менял клинки чаще, чем хотелось. Магия на кромке убивала сталь быстро, а без магии металл змей почти не брался. Приходилось балансировать: вот здесь режу магией — потому что надо. Вот здесь обхожусь без — потому что можно.

Я не ускорял бой. Я не прыгал в авантюры. Не пытался «показать», что я сильнее. Мне было плевать на демонстрации. Мне нужно было пройти.

И да, город это понял. Где-то на третьем столкновении я заметил, что змеи начали работать не только телами, но и пространством. Они активировали контуры, закрывали щели, открывали импульсы. Они не просто дрались. Они управляли средой.

Это и было главное подтверждение: я имею дело не с «дикими тварями». Я имею дело с охранной системой, которая всё ещё жива. Она ещё не спит.

Она просто ждала, когда кто-то полезет туда, куда нельзя.

Я остановился на короткой площадке, прислонился плечом к стене и дал себе пять секунд. Не больше.

Якорь снова откликнулся с задержкой, но уже меньше. Или мне так показалось. Я не был уверен, что это «становится лучше», а не «я привыкаю». Привыкать к плохому — тоже