Земля - Евгений Аверьянов

Я пожал плечами.

— Пришлось научиться. Мир быстро объясняет, где ты ошибся.

Кха’рруд усмехнулся — широко, по-орочьи.

— Ты стал сильнее с нашей прошлой встречи.

— Ты тоже, — ответил я без колебаний. — Иначе этот бой закончился бы быстрее. И не в мою пользу.

Он хмыкнул, явно довольный.

— Мы — Аррах-наз, — сказал он, уже громче, словно закрепляя сказанное. — Запомни это имя. Не «орки». Не наёмники. Аррах-наз.

— Запомню, — кивнул я. — И другим передам.

Он снова стукнул чашей о мою.

Пламя трещало. Барабаны били. В небо поднимались искры, и мне показалось, что даже степь вокруг дышит иначе — спокойнее.

Мир был заключён не словами и не печатями.

Честью.

И этого было достаточно.

Утро в степи пришло тихо.

Без криков. Без барабанов. Без той тяжёлой, звериной энергии, что обычно висит над войском перед походом. Костры догорали, превращаясь в красные глазки углей, дым тянулся тонкими нитями и быстро растворялся в холодном воздухе.

Аррах-наз собирались.

Спокойно. Деловито. Как народ, который закончил одно дело и переходит к следующему. Воины разбирали шатры, сворачивали шкуры, убирали тотемы. Никто не смотрел в сторону города с ненавистью или сожалением. Ни один взгляд не был враждебным.

Кха’рруд подошёл попрощаться коротко. Без речей. Просто кивнул, ударил кулаком в грудь — жест уважения — и развернулся к своим.

Через час орда двинулась.

Тысячи фигур уходили в степь, и с каждым шагом между нами увеличивалось расстояние. Не только физическое. Историческое. Эта война закончилась, так и не начавшись по-настоящему.

Я стоял и смотрел, пока последний штандарт не исчез за линией холмов.

И только тогда понял — я действительно остановил войну.

Не хитростью. Не силой, от которой некуда деться. Не страхом. А выбором. Своим и чужим.

Я вернулся в город пешком, без сопровождения. Ворота открылись сразу, узнав меня не по титулу, а по походке. Люди смотрели внимательно, но без напряжения. Они уже чувствовали — опасность ушла.

Город дышал ровно.

И внутри меня было странно спокойно. Не торжество. Не облегчение. А ясность.

Чернов заплатил оркам за уничтожение моего города. Он был уверен, что купил разрушение, хаос, пепел. Он привык, что сила всегда решает вопрос в одну сторону — его.

А получил… тишину.

Получил орду, которая ушла. Получил вождя, который стал мне союзником — пусть и негласным. Получил ещё один удар по своей картине мира, где всё продаётся и всё покупается.

И самое забавное — он даже не поймёт сразу, где именно ошибся.

Я шёл по улице и ловил себя на мысли, что всё это — только начало. Чем дальше, тем чаще я сталкиваюсь с простым фактом: не все войны решаются уничтожением. Но каждая война решается выбором.

Убить или поговорить. Давить или признать. Сломать или изменить правила так, чтобы ломка стала бессмысленной.

Раньше моя сила была в клинке. В магии. В том, что я мог выйти и выстоять.

Теперь — в другом.

В том, что я могу выйти и не доводить до удара.

Я поднялся на стену и посмотрел вслед степи. Там уже не было никого. Только ветер, трава и следы, которые скоро исчезнут.

— Вот так, — тихо сказал я сам себе.

Моя сила больше не только в оружии.

Она в умении менять саму игру.

А сейчас в кабинет, дела ещё не завершены.

Глава 13

Нина вошла без стука.

Не потому что забыла — потому что у неё привычка такая, ну да ладно — сам позволяю такое отношение. В руках у неё была небольшая коробка, обёрнутая в плотную серую бумагу, перетянутая простой бечёвкой. Ни печатей, ни гербов, ни намёка на официальность.

— Это тебе, — сказала она и поставила коробку на стол. — Только что доставили. Без курьера. Без маршрута. Просто… появилась.

Я оторвался от отчётов и посмотрел на посылку. Внутри что-то отозвалось — не тревогой, не опаской, а коротким узнаваемым импульсом. Как будто кто-то постучал по старому шраму.

— Кто принёс? — спросил я скорее по привычке.

Нина покачала головой:

— Никто. Наши люди увидели коробку уже у входа. Камеры — чисто. Магический фон — аккуратный, знакомый, но не наш.

Я усмехнулся и потянулся к бечёвке. Бумага поддалась легко. Печать — простая, без знаков — хрустнула под пальцами.

Крышка открылась.

Внутри, аккуратно лежали стрелы. Десяток. Радужные наконечники мягко переливались светом, будто в них был заключён не металл, а само небо после грозы. Я узнал их сразу — без сомнений, без проверки.

Такие не делают случайно. Такие либо находят один раз в жизни… либо получают от того, кто знает, зачем они тебе.

Сверху, на стрелах, лежал сложенный лист бумаги.

Я развернул его.

Всего три слова. Ровным, знакомым почерком.

«Я в деле.»

Без подписи. Да и она была не нужна.

Я выдохнул и тихо рассмеялся.

— Отлично, — сказал я, складывая лист обратно. — Значит, время пришло.

Нина внимательно смотрела на меня.

— Это… хорошо? — уточнила она.

— Это именно то, что нужно, — ответил я. — И ровно вовремя.

Я закрыл коробку и отодвинул её в сторону. Радужный отблеск ещё секунду играл на краю стола — и исчез.

Я встал.

Движение было медленным, почти ритуальным. Как будто тело само понимало, что сейчас будет сделано что-то необратимое. Подошёл к столу, отстегнул ножны и положил клинок рядом с коробкой.

Металл был тёплым. Привычным.

Слишком привычным.

Нина не сказала ни слова, но я чувствовал её внимание кожей. Не давление — ожидание.

Я поднял руку и коснулся лица.

Лик Первородного отозвался сразу. Не сопротивлением — вопросом. Холод скользнул по коже, на миг мир стал глубже, резче, как будто кто-то повернул фокус.

— Спокойно, — мысленно сказал я. — Всё по плану.

Секунды тянулись медленно. Маска будто не хотела отпускать, проверяя мою решимость. Потом — короткий щелчок, почти неслышный, и тяжесть ушла.

Я снял Лик и аккуратно положил его на клинок.

Маска легла идеально, будто всегда предназначалась именно для этого места.

Тишина в кабинете стала плотной.

Я отступил на шаг и посмотрел на стол. На артефакты, которые столько раз вытаскивали меня из ситуаций, где шансов не было вовсе.

— Нина, — сказал я спокойно. — Ты знаешь, что делать.

Она