Мёртвые души 7. Иллюзия - Евгений Аверьянов
Я не слышал их мыслей и не мог угадать, о чём они спорят. Но суть была очевидна. Перед ними стоял выбор: рискнуть прямо здесь и проверить содержимое или отнести сосуд к своему вождю.
Я затаил дыхание. Если они догадаются испытать жидкость на себе — конец всей затее. Иллюзия раскроется, и тогда придётся действовать лоб в лоб, без подготовленного плана.
Я снова посмотрел на сосуд. Чёрная субстанция переливалась под светом, обманчиво живая, но на деле мёртвая. Настолько идеально я ещё никогда не создавал иллюзий. Даже сам, если бы не знал, не отличил бы её от настоящей.
Только бы они не решились на проверку... Только бы страх потерять вождя оказался сильнее любопытства.
Я сжал рукоять оружия, готовый к худшему. Всё зависело от их выбора.
Скрулы схватили бутыль так резко, словно боялись, что она растворится в воздухе, и почти бегом скрылись в глубине своих туннелей.
Я только тогда позволил себе выдохнуть. Первый барьер пройден. Теперь очередь за вторым — отдадут ли они зелье своему вождю, или всё-таки кто-то из помощников решит проверить содержимое на месте?
Это был самый тонкий момент плана. Если хоть один из ближайших к вождю скрулов окажется достаточно хитрым или осторожным, иллюзия рассыплется, и всё пойдёт прахом.
Проследить за ними я не мог. Даже если бы и хотел, уходить дальше купола — самоубийство. Барьер ещё держался, пусть старик его и не подпитывал уже. За его пределами я был бы как на ладони, без права на ошибку.
Оставалось только ждать. Сигнал от голема должен был появиться, когда сосуд окажется в нужном месте.
Я сел на корточки, опершись локтями о колени, и смотрел в пустоту. В такие минуты время тянулось особенно медленно. В голове вертелась одна мысль: либо они поведутся и тогда всё закончится быстрее, чем я надеюсь… либо придётся перестраивать план прямо на ходу.
Через глаза голема картинка была резкой и чужой — словно я смотрел на мир сквозь мутное стекло, где всё подсвечено изнутри чёрными прожилками.
Бутыль уже несли вглубь. И скорость, с которой двигались скрулы, меня удивила: меньше суток прошло, а они уже протащили её до подземного города.
Взгляд голема дрогнул — и я увидел, как сосуд попадает в руки одного из тех, кто теперь командовал их ордой. Этот не стал мешкать: схватил бутыль и, пригнувшись, понёс её к одному из крайних зданий.
Спешка была такой, что у меня внутри всё похолодело. Они даже не пытались проверять содержимое. Ни тени сомнения, ни капли осторожности. Значит, у них нет времени. Совсем нет.
Я сжал зубы. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что ловушка почти наверняка сработает. Плохо — потому что, если они настолько отчаянные, то всё происходящее указывает на скорый перелом. У них явно начались внутренние проблемы, иначе не стали бы так рисковать.
Теперь оставалось только дождаться следующего сигнала.
Глава 13
Интерлюдия.
Подземный город скруллов встретил их тишиной, прерываемой только эхом шагов по каменным плитам.
В глубине храма, где стены были исписаны чёрной вязью, возвышался алтарь — массивная плита из чёрного камня, покрытая сетью трещин. На нём лежал их бог. Тело его походило на гниющий сосуд: кожа в язвах, дыхание едва слышное, взгляд пустой, но ещё удерживающийся за грань жизни.
Скрулл, державший бутыль, не колебался. Он приблизился к алтарю, сорвал крышку и одним движением вылил внутрь умирающего всю жидкость до капли. Тягучая чёрная субстанция скользнула по губам и горлу, будто живая, будто сама стремилась войти в тело.
Мгновение — и казалось, что всё кончено. Грудь на алтаре застыла, дыхание оборвалось. В комнате воцарилась мёртвая тишина, тяжёлая, давящая.
Но затем произошло нечто странное. Изнутри, прямо под кожей, забрезжил золотой свет. Сначала слабый, похожий на искру, затем всё ярче. Язвы начали стягиваться, словно их слизывало невидимое пламя. Мёртвое тело стало наполняться силой, жилы вновь обрели плотность, мышцы подтянулись.
Свет разливался всё шире, выталкивая остатки чёрной жидкости из ран и пор. Тело, которое должно было умереть, наоборот оживало — и каждый миг превращался в чудо, которое скруллы не понимали.
Они ждали гибели. Но получили возрождение.
---
Я устроился удобнее, отключив посторонние сигналы. Голем показывал картину: каменные стены подземного города, тусклые кристаллы на сводах, скруллы сновали туда-сюда. Они не подозревали, что перед ними не я, а игрушка — искусственная оболочка. Это было моё преимущество. Но не повод расслабляться.
Меня терзала мысль: а вдруг не сработало? Вдруг жидкость не добила их «хранителя», а наоборот — помогла? Глупо надеяться, что план всегда идеален. Но если ошибка допущена именно здесь, последствия будут… неприятные.
Ко мне подошли трое скруллов. Через голема я чувствовал их приближение: тёмные силуэты, вытянутые головы, искажённые физиономии. Их «голоса» я не слышал — только вибрацию, которую голем переводил в образы.
— Идёшь.
— С нами.
— Глава очнулся. Разговор.
Меня словно толкнули внутрь чужой воли. Слова не были словами, но суть ясна: меня вызывают.
Я прикусил губу. Значит, действительно очнулся. Значит, бутыль не просто приняли, а использовали. И теперь вопрос — он жив благодаря моему зелью… или несмотря на него?
Одно радовало — это всё равно не я сейчас иду по их тоннелям. Это лишь голем. Мой проводник, мой щит, моя ширма. Даже если его раскроют, у меня будет время отреагировать. Но легче от этого не становилось.
Я заставил голема кивнуть и шагнул вслед за ними. Впереди было здание, которое они называли храмом. И именно там меня ждал их воскрешённый лидер.
Голем шагнул в зал, и картинка перед глазами стала чётче. Высокий свод, резные колонны, стены, будто из чёрного обсидиана, и в центре — возвышение. На нём трон.
На троне сидел скрулл. Нет, не совсем скрулл. Он выглядел слишком… похожим на человека. Лицо правильное, лишённое уродливых искажений, кожа гладкая. Только глаза — золотые, переливающиеся, как расплавленный металл. И от него шёл поток силы. Реальной, ощутимой даже сквозь оболочку голема.
Я невольно нахмурился. Сила этого существа уже превосходила мою. И с каждой секундой он становился крепче, оживая, наполняясь. Словно золотая жидкость внутри продолжала работать,
