Мёртвые души 8. Туман - Евгений Аверьянов
— Ну, здравствуй, — выдохнул я и подтолкнул ящик ближе.
Сначала проверил затвор — не заклинил? Нет, ходил тяжело, но исправно. Потом зарядил ленту, пальцы дрожжали, но привычно защёлкнули патроны. Щёлкнул предохранитель, дёрнул рычаг. Металл отозвался сухим щелчком, как будто проснулся после долгого сна.
Поднял взгляд — и похолодел. В тумане уже вырисовывались силуэты. Десяток фигур, массивных, искажённых, рогатых. Шли неторопливо, но шаги отдавались в металле палубы, как удары сердца. Ближе, ещё ближе.
Я провёл ладонью по стволу, глубоко вдохнул.
— Ну что, посмотрим, кто у кого аперитивом станет.
Прицелился в туман, где уже мерцали чужие огни.
Огонь рванул, прорезав туман полосой ярких вспышек. Воздух задрожал, уши заложило, а плечи пробило отдачей. Металл стонал, пулемёт поливал смертью. Демоны, застыли от неожиданности и это сыграло против них. Первый получил очередь в плечо, тьма брызнула, словно чёрная кровь, и руку унесло прочь. Второй рухнул на колено — пули выбили ногу, оставив клочья.
Но замешательство длилось мгновение. Третий взревел, поднял руку — и в воздухе вспыхнул щит, искрящийся тьмой. Остальные подхватили его порыв. Пули продолжали бить, сминая защиту, но теперь не пробивали. Звуки стали глухими, словно по наковальне. Металл ствола краснел, дым рвался из кожуха.
— Держитесь, гады… — прорычал сквозь зубы.
Лента дёрнулась — пусто. Первая смена. Я рванул новую, вставил, дёрнул затвор — и спуск заклинило.
— Чёрт! — кулак врезался по корпусу.
Застрявший затвор дёрнулся, пулемёт рванулся, словно бешеный зверь, и плевался огнём без остановки. Очередь рвала воздух, не давая демонам ни отступить, ни передохнуть. Щиты дрожали, искрили, но держались.
Этим шансом я и воспользовался: сорвался с места и понёсся вниз, обратно в чрево корабля. Там, на складе, наверняка должно быть что-то помощнее. Пулемёт — хорошо, но против таких тварей хотелось бы артиллерию, а лучше — что-то, что они ещё не видели.
Металл гремел под ногами, туман стлался следом. Где-то сверху ревела сталь и эхо боя, а я уже нырял в полутьму коридоров, чувствуя, как запах масла и пороха ведёт меня глубже.
Я вернулся в склад и обшарил помещение. Тут было всё: ящики с артиллерийскими снарядами, контейнеры с взрывчаткой, пачки детонаторов — целая армия металла и пороха. Сердце дернулось: хочется взять всё и не думать о проблемах с магией, но в реальности таскать это в одиночку — идиотизм. И я и так не артиллерист: поставить орудие, прицелить — не та специальность.
Пальцы провели по маркировке, по холодным гильзам. В голове уже складывался план: крупные заряды — это на палубе, а мне нужно что-то лёгкое и точное. И взгляд упал на другой ящик, почти спрятанный в тени — винтовки. Снайперские. Тонкие стволы, аккуратные прицелы. Точно то, что нужно: я взял две, на случай если одна откажет.
Надо было выбираться быстро. Я вытащил Каэрион из ножен и запустил в лезвие магию, заставив его накалиться до бела. Лезвие впилось, металл подалось, и вскоре я прорезал дыру — дыру скверную, но достаточную, чтобы просунуться и выволочь грузы наружу. Вытянул через проём два чёрных винтовочных чемоданчика и ящик патронов; в сумерках выглядело это почти нереально.
Глава 13
В тот момент сверху затих пулемёт. Я затаил дыхание, прислонившись к тёплому металлу — патроны кончились. В стороне послышался тихий шелест, будто кто-то перевёл дыхание. Демоны, должно быть, приходили в себя.
Я протиснулся наружу, спрятав трофеи под плащ, и растворился в лабиринте из мачт и бортов. Корабли встали стеной вокруг меня, коридоры из ржавчины и дерева. Демоны ещё не видели меня в толпе этих скелетов, но времени мало. Я шёл вперёд, теряя направление и одновременно надеясь, что туман и хаос кладбища кораблей помогут скрыться.
Я вырвался из пролома и не стал оглядываться. Понимал: мне нужно как можно дальше уйти от этого места. Лабиринт из корпусов и мачт съедал расстояние и свет, я петлял между борта, спрыгивал через щели в палубах, пока не углубился в ту часть кладбища, где корабли стояли гуще и выше. Чем дальше, тем тише — туман глотал звуки, и это работало на меня.
Наконец наткнулся на судно повыше, старое, но добротно собранное. Мачта у него была толще ладони, и на самой вершине — площадка, место смотрящего, как в книгах. Подняться не сложно: тросы, скобы, кое-где распадающиеся лестницы — всё слушалось моих рук. Сверху был вид на море металлических трупов; оттуда хорошо просматривался крейсер, который я оставил, и путь, по которому шли демоны.
Достал одну из винтовок, которую притащил из склада. Спокойно собрал её, проверил затвор, вставил магазин — пальцы уже знали движения, несмотря на дрожь в ладонях. Приложился к прикладу, взглянул в прицел и услышал внизу, как ткани тумана сдвинулись: фигуры шли ровно, без суеты. Они направлялись к крейсеру — по удобному маршруту, по дороге с меньшим количеством помех. Я хмыкнул: именно так и должно быть.
Они шли группой — не ломясь вперёд, но целенаправленно. Я их силу чувствовал как тяжёлое эхо, и даже если они знали, что кто-то дальше, им было проще идти к ближайшей добыче. Я выждал момент, когда враги подошли ближе, и перевёл прицел на дыру в борту, которую проделал в спешке. Первый выстрел прошил щель, рикошетом отлетели щепки, но тишина вернулась мгновенно. Второй. Третий. Четвёртый — и внутри что-то ответило.
Шипение сначала казалось механическим, как будто внутри завёлся мотор. Через секунду звук превратился в рев, а потом — в взрыв. Взрыв сорвал с места куски палубы, огненная волна вырвалась наружу и накрыла стоявших внизу. Я видел, как плотные силуэты демонов взметнулись, теряя устойчивость, потом слетели, их тела врезались в обломки и борта соседних судов. Осколки корпуса пробили плоть и туман вокруг, и в тишине после дыма стали слышны хрипы и редкие подёргивания.
Спустя мгновение облако дыма и пыли осело, и картина стала чётче. Один демон был примят к борту огромной плитой, из его плеч торчали рваные куски металла. Другой лежал, в грудь ему вонзился мой пулемёт — ствол торчал наружу, как чужой шип. Ещё пара существ пыталась ворочаться, но движения были бессмысленны: ударные волны, осколки и винты обшивки сделали своё.
Меня на мгновение накрыло странным чувством — не радости, а холода. Хорошо сделал — да, но почему этот холод в груди не даёт согреться?
