Руины древних - Евгений Аверьянов

Город военных — ближайший. И, возможно, единственный, кто способен не просто пережить нападение, а дать отпор. Да, у них строгий порядок. Да, они не любят чужаков. Но если объяснить ситуацию… Или хотя бы показать.

Я вспомнил, как эти фанатики вылезли из-под завалов храма, словно ничего не случилось. Как будто у них не тела, а марионетки, и боль для них ничего не значит.

— Ладно. Договариваться — не моя сильная сторона. Но если придётся — покажу, что именно к ним идёт. Пусть сами решают, жить дальше… или пасть перед чужой волей.

Я ускорил шаг. У меня ещё был шанс. У них — может, тоже.

Я добрался до ворот города военных как раз под утро. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, бросая тусклый свет на каменные стены. Город жил своей обычной жизнью — караулы сменялись, патрули прохаживались вдоль периметра, в воздухе витал запах оружейного масла и дисциплины. Всё выглядело спокойно. Слишком спокойно.

— У вас проблема, — сказал я первому попавшемуся солдату у входа.

Он смерил меня взглядом. Осторожно. Недоверчиво.

— Из города религиозных вышли три отряда фанатиков. По полторы сотни в каждом. Один из них движется в вашу сторону.

— Источник?

— Я был у них. В их храме. Видел, как они вылезали из-под завалов, как активировались после взрыва. Они не просто вооружённые фанатики. Это армия. Управляемая армия. У каждого отряда — глава, к которому стянуты энергетические нити. Всё работает, как единый организм.

Солдат не стал спорить. Просто скрылся за воротами. Через пару минут глухо лязгнули створки — город закрыли. На стены начали подниматься воины, но, если честно… это был не лучший состав. Обычные дозорные, возможно, новички. Даже внешне без особого воодушевления.

Я покачал головой.

— Вы не понимаете, с чем столкнётесь, — сказал я, когда ко мне подошёл кто-то повыше по званию.

— Полторы сотни… — начал он, и я уже знал, что услышу. — Против полноценного гарнизона? Не смеши, чужак.

— Это не просто люди, — перебил я. — Они переполнены энергией, связаны с тем, кого называют главой. Я видел, как они поднялись из-под завалов, будто ничего и не произошло. Они не чувствуют страха. Они не думают. Их ведут, как инструмент.

Он насупился, но вслух ничего не сказал.

— Моё дело — предупредить, — добавил я. — Сделал. А теперь мне нужно дальше. Это только один отряд. Остальные два идут в других направлениях. Кто знает, сколько времени у тех городов осталось.

Я не ждал ответа. Развернулся и пошёл прочь. Если они не воспринимают угрозу всерьёз — это их выбор. Но, может быть, где-то дальше кто-то ещё прислушается. Может, я успею.

Город учёных встретил меня тишиной. Мёртвой, вязкой тишиной. Ни криков, ни шума, ни дыхания ветра среди руин — лишь пепел, гарь и обугленные камни, на которых ещё ощущалось тепло недавнего пожара. Я сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как под ногами хрустит обугленная крошка некогда великого центра знаний.

— Поздно, — прошептал я себе.

Ни единой души. Даже намёка на выживших. Всё было уничтожено подчистую, до фундамента. Храм знаний, лаборатории, хранилища — теперь просто груды расколотого камня. Даже воздух казался другим, тяжёлым, словно пропитанным болью и смертью.

Фанатики ушли. Уже давно. Следов боя почти не осталось, как будто всё произошло в один удар — и город исчез. Но нет, это не была внезапная атака. Я чувствовал: бой был. Короткий, яростный, неравный. И закончившийся слишком быстро.

Я стоял в центре бывшей площади, среди гор пепла, и понимал: этот город я ослабил сам. Я уничтожил лаборатории, я вырезал учёных, оставил без головы их систему. Я разрушил их возможности защищаться… и всё же, не жалею. Кто ставил эксперименты на живых — не заслуживает жалости.

Но даже так… здесь жило две, может, три тысячи разумных. Пусть не все бойцы, пусть не все готовые сражаться, но кто-то должен был попытаться. Где стража? Где маги? Где хоть какое-то сопротивление?

— Неужели фанатики и правда настолько сильны? — выдохнул я.

Либо их мощь недооценена всеми, включая меня… либо эта армия давно уже превратилась во что-то иное. Не просто секту, не просто толпу безумцев, а в нечто куда более опасное. В инструмент. В оружие.

Я посмотрел на уходящие вдаль следы — их было много, и они вели в разные стороны. Один отряд, видимо, ушёл обратно. Возможно, за новой партией бойцов. Остальные? Вполне могли направиться к следующему городу.

Я развернулся. Теперь не было времени на раздумья и сожаления. Остался ещё один шанс — предупредить последний из городов третьего круга. Может, они успеют приготовиться. Может, у них получится то, что не смогли ни военные, ни учёные.

А если нет… что ж, я всё ещё здесь. И пока жив — буду сражаться.

Город торговцев встретил меня неожиданным… порядком. Ни следа разрушений, ни пепелищ, ни битв на улицах. Улицы чистые, дома целы, торговые лавки — закрыты, но целы. И всё же в воздухе витала тревога — липкая, невидимая, настораживающая.

Я пробрался ближе, скрываясь под покровом иллюзий. На центральной площади собралась толпа — сотни разумных, притихших, словно затаившихся. Впереди, перед ступенями главной палаты совета, стояли главы города. На коленях. Склонив головы. Униженные. Сломленные.

Перед ними, возвышаясь над толпой, стоял он — главный из фанатиков. Всё тот же алый плащ, всё те же тонкие нити энергии, исходящие от него. Он говорил негромко, но его голос, усиленный магией, разносился по всей площади:

— …вы сделали правильный выбор. Мир важнее гордости. Служение важнее гордыни. Ваши лавки вновь откроются, ваша торговля вновь оживёт. Всё, что мы просим — верность. И кровь. Немного. Во имя Великого Вознесения.

Их верность. Их кровь.

Я сжал кулаки. Не военные. Не воины. Им, видимо, проще было склонить головы, чем защищать свои дома. Я даже не знал, что хуже: сожжённый город учёных или вот эта живая тень, принявшая ярмо добровольно. Альтернатива — смерть… или служение фанатикам. Кто сказал, что последнее лучше?

Оставаться здесь не имело смысла. Я был один. Одного удара по городу будет недостаточно, а открытая схватка — глупость. Если и помогать — то там, где ещё есть шанс.

Я развернулся. Пора возвращаться к городу военных. Возможно, он стал последним бастионом. Возможно, там ещё остались те, кто готов биться. Кто