Имперец. Ранг 1. Студент - Владимир Кощеев

Мужик был опытный, так что тачка пьяно вильнула, подрезав две полосы, и, истерично взвизгнув, остановилась у тротуара. Как мы с княжичем от такого маневра лбами не вышибли лобовуху, осталось загадкой.

– Благодарствую, – Алмаз сунул водителю купюру, раза в два превышающую значение на таксометре, и мы выбрались из машины.

Ночная Москва весело гудела, витрины призывно сияли, окна ресторанов манили, рев проносящихся мимо дорогих авто будоражил. Молодость и горючий спирт в крови действовали как адреналин. Душа и тело жаждали активных действий. Желательно веселых приключений на свой филей.

Собственно, именно за ними, за приключениями, мы и отправлялись.

Юсупов уверенно шел по улице: от Страстного бульвара мы свернули на Тверскую и отправились вниз, в сторону Кремля. Я уже, грешным делом, подумал, что цель нашего путешествия располагается где-нибудь под Арсенальной башней, но княжич довольно быстро свернул с Тверской в один из переулков.

Стоило нам шагнуть прочь от света и шума одной из центральных улиц столицы, как мне показалось, будто вырубили и свет, и цвет, и звук. Переулок был полутемный, со скверным асфальтом, заставленный припаркованными автомобилями в несколько рядов. Грязные окна, местами зарешеченные, местами побитые, оббитая штукатурка на фасадах домов, сами дома с выцветшей краской.

Было сложно представить, что такая не то что неухоженная, а откровенно забытая улица может находиться рядом с шиком и блеском центра столицы.

Отойдя на достаточно приличное расстояние от Тверской, татарский княжич кивнул на один из дворов. Огромную арку, проходящую дом насквозь, перегораживали облупившиеся жестяные ворота, в одной из створок которых имелась калитка. Калитка сейчас была приглашающе распахнута, никакой охраны или иных соглядатаев в просматриваемом пространстве не наблюдалось. Я не исключал камеры, но тогда спрятаны они были достаточно ловко и в глаза не бросались. А вот яркий символ на стене из светодиодной ленты, изображавшей два кулака, бьющихся костяшками пальцев, ослеплял.

– Готов поднять немного деньжат? – спросил Алмаз, прежде чем шагнуть в калитку.

– Как пионер, – ответил я.

– Что? – не понял княжич.

– Всегда готов, говорю, – поправился я спешно.

– Отлично. Если что – меня там знают как Тугарина Змея и никак иначе.

– Даже не сомневаюсь, – усмехнулся в ответ.

– А как мне представить тебя?

Чудеса креативности в третьем часу ночи мне отказывали, так что оригинальным меня назвать было нельзя, но что-то лучшее я сейчас придумать никак не мог.

– Представляй меня «Юрист», – ответил я.

– Ладушки, – согласился княжич, и мы шагнули за ворота.

Пройдя сквозь давящую весом всего здания арку, мы очутились во внутреннем несквозном дворе. Довольно большом, надо сказать, зеленом и весьма ухоженном. Внутри не было ни одной припаркованной машины, как и сносного освещения – горела лишь парочка весьма тусклых фонарей, чтоб посетители не переломали ноги раньше времени. Единственным ярким световым пятном во дворе была распахнутая настежь входная дверь по диагонали от входной арки, и именно туда-то мы и направились. Из дверного проема доносилась громкая, ритмичная музыка, и казалось, что внутри очередной тайный бар.

У двери курило некоторое количество людей в таком веселом состоянии, что мы на их фоне были просто сухи, как листья. Алмаз кивнул парочке курящих, поручкался с одним из охранников, перекинулся парой пустых фраз с другим, кивнул на меня, и мы, наконец, очутились в местном бойцовском клубе.

Узкий, заплеванный коридор, выкрашенный в мерзотный зеленый цвет маслянистой краской, сразу же создавал соответствующую атмосферу. Что характерно – даже внутри не было слышно ни шума боя, ни гула пьющего бара. Просто из колонок под потолком доносилось характерное «тыц-тыц-тыц» и время от времени нам попадались снующие туда-сюда люди.

Пройдя парочку поворотов и спустившись по узкой винтовой лестнице примерно на уровень минус второго этажа, мы, наконец, оказались в нужном месте. Точнее, на балконе, тянувшемся по периметру огромного бетонного зала, любовно отделанного профессиональной звукоизоляцией. Если не знать, что внутри происходит, можно подумать, что здесь работает какая-нибудь студия звукозаписи. Но большая клетка по центру зала рушила всякую легенду. Ну и беснующиеся вокруг нее люди тоже.

В целом вся организация пространства напоминала Колизей, который в этом мире тоже сохранился в качестве огрызка истории. В партере у решетки толкался народ победнее, а дальше и чуть выше начинались сидячие места. В самых выгодных секторах это были не просто лавки или кресла, а столики с мягкими креслами, видом сверху на арену и очень услужливыми официантами. Вот туда-то уверенной походкой и шагал Тугарин Змей, в миру княжич Алмаз Юсупов.

Мы приземлились за один из пустых столиков, и к нам тут же подскочила смазливая официантка в одежде дешевой проститутки:

– Чего изволите?

– Водку, запивку, закуску и Афину.

– Будет исполнено в лучшем виде, – многообещающе улыбнулась официантка и испарилась.

Мне съем девиц сегодня был интересен в последнюю очередь, больше занимала драка, происходящая в клетке. Там коренастый тяжеловес лупил какого-то высокого парня. Со стороны выглядело так, словно пузырь пытается отделать соломинку, но та, не теряя оптимизма, нарезает круги по периметру клетки.

– Афина – это имя или сценический псевдоним? – вяло поинтересовался я, когда пузырь в очередной раз догнал соломинку.

– Тебя что-то смущает, сладенький? – раздался женский голос, и я повернул голову.

За наш стол с львиной грацией опустилась девушка. Если прочие женщины из обслуги имели вид довольно потасканный, то эта была свежа и сама бы кого хочешь зажала в углу двумя своими аргументами пятого размера.

Аргументацию она свою не стеснялась демонстрировать, а потому декольте у девушки было что надо. Оно притягивало взгляд против воли, какой бы выдержкой ты ни обладал.

Помимо бюста, у девушки имелась и яркая, бросающаяся в глаза прическа: волосы цвета фуксии. Здесь не существовало моды на яркое окрашивание у женщин, но некоторым на такие мелочи, как общественное мнение, было откровенно плевать. Одного взгляда на Афину было достаточно, чтобы понять: она – одна из этих людей.

– Праздное любопытство, – спокойно ответил я, выдержав взгляд девушки.

– Афина, познакомься, это мой товарищ и очень талантливый парень. Он бы хотел поучаствовать сегодня в боях.

Афина окинула меня новым, оценивающим взглядом. Но не как девушка оценивает парня, а как торговец оценивает лошадь.

– Могу зубы показать, – оскалился я, заставив девушку громко рассмеяться, запрокинув голову.

– Ты смешной, сладенький, – протянула она, отсмеявшись, и спросила серьезным тоном: – Он совершеннолетний?

– Обижаешь, – протянул Алмаз.

– А точно хочет выйти? – с сомнением спросила Афина, покосившись на клетку. – Там все по-взрослому, ты же знаешь.

– Точно хочет, – отозвался я. – И прекрати говорить так, как будто меня здесь не существует.

– Ну что ты, ты