Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Я подошёл к центру, к тому месту, где должна быть награда.

Ничего.

Просто осыпавшийся щебень. Ни ядра. Ни артефакта. Даже трещины в реальности, через которые иногда просачивается энергия.

— Ты издеваешься… — прошипел я, — я чуть кости не переломал!

— Это было… красиво. Но, увы, бессмысленно, — с откровенной насмешкой сказал бог. — Хочешь, я поаплодирую?

— Только попробуй.

Я опёрся на меч, переводя дыхание.

Без награды. Без толку. Но вперёд ведь никто не обещал, что будет легко. Значит, продолжаем.

Я только успел сделать шаг назад от развалин первого монстра, как земля вновь содрогнулась. Сначала тихо, будто ветер пробежал по поверхности. А потом всё началось.

Одна за другой, каменные кучи, что парили в воздухе или лежали неподвижно, начали сдвигаться. Гул усиливался, камни собирались в силуэты, похожие на первый — такие же неуклюжие, массивные, и такие же… смертельно опасные.

— Ты, похоже, очень им понравился, — ухмыльнулся Нарр’Каэль. — Поздравляю, теперь у тебя фан-клуб.

— Ну хоть кто-то ценит мои старания, — пробормотал я, сжимая рукоять Каэриона.

Первые двое кинулись вперёд. Я ушёл в сторону, едва не угодив под раздавленный валун. Третий обрушился сверху — я перекатился, ударил в колено, и едва не потерял равновесие, когда отлетел осколок чуть не в голову.

Бой превратился в ад. Я метался между ними, разрываясь между обороной и ударами. Каждый каменный ублюдок бил, как лавина. Каэрион выжигал трещины в их телах, но добить… добить было непросто. Эти твари будто не знали, что такое смерть.

Кровь текла из рассечённого виска, дыхание вырывалось с хрипами. Мышцы ныли, кости стонали. Пять, шесть, семь…

Я бил. Резал. Прыгал. Кричал.

— Сдашься — убьют. Выживешь — молодец. Но награды не жди, — шепнул Нарр’Каэль, когда остались последние.

Я не ответил. Зачем? Слова не имели смысла, когда перед тобой громада, пытающаяся размазать тебя, как клопа.

Последний монстр упал. Я остался стоять, пошатываясь, как пьяный. Пыль повисла в воздухе, будто саван.

Я ждал. Хоть искры, хоть намёка на ядро. Хоть что-нибудь.

Ничего.

Ни вспышки. Ни камня. Ни энергии.

— Серьёзно?.. — прохрипел я.

— Добро пожаловать в долину, где даже победа — это просто усталость, — фыркнул голос. — Зато теперь ты понял, почему сюда никто не ходит. Бессмысленность, боль, камни и никакой благодарности. Прямо как брак.

Я плюнул на землю.

— Отлично… просто идеально. Идём дальше. Может, хоть сам храм света даст мне что-то кроме синяков.

Пока шёл вперёд, спина ныла, а клинок в руке будто стал вдвое тяжелее. Но я не остановился. Я знал, что если сейчас сяду — не встану. А если пойду — может быть, найду не только проклятую боль, но и смысл.

Я уже почти достиг края долины, когда за спиной раздался тяжёлый, скребущий звук — будто тысячи валунов разом сдвинулись с места.

Остановился. Обернулся.

— Ну конечно, — выдохнул я.

Поверженные мной монстры… шевелились. Осколки, расколотые тела, обломки — всё это медленно, но неотвратимо собиралось в одну колоссальную фигуру. Камни сливались, выравнивались, будто подчиняясь какому-то древнему зову. И пламя… пламя охватывало их, растекаясь по телу создания, словно по венам.

Монстр выпрямился. Выше деревьев. Шире дома. Он был не просто большим — он был абсурдно, чудовищно огромным.

— Ты его впечатлил. Теперь он хочет отблагодарить, — язвительно шепнул Нарр’Каэль. — Советую не умереть. Хотя бы из уважения к прошлым усилиям.

Я перехватил Каэрион, сделал вдох.

— Погнали.

Он атаковал первым. Я едва ушёл в сторону от руки, что могла бы сровнять с землёй небольшой холм. Земля содрогнулась, когда кулак врезался в скалу, расколов её пополам.

Мой клинок оставлял на нём лишь яркие борозды. Горящие трещины покрывали кожу каменного титана, но казалось, что он этого даже не замечает.

Я прыгал, резал, нырял под ударами, искал слабости. Где-то в груди у него пульсировало пламя — может, там ядро? Но как добраться до него?

Он взревел. Огонь вырвался из пасти, и я едва не лишился половины лица. Щека обожглась, воздух зашипел на коже.

— Ты не победишь его в лобовой, — сказал бог. — Ты слишком мал. Думаешь, это просто мясо? Это испытание. Он — сама воля храма. Пройди — и храм признает тебя.

Я не ответил. Не мог. Всё, что у меня было — это дыхание, что рвалось из груди, и пульс, грохочущий в ушах.

Я бежал. Забирался по остовам упавших валунов. Прыгал. Скользил. Каждый удар был риском. Каждое движение — шанс.

Он схватил меня. Почти. Пальцы, как колонны, сомкнулись в метре от груди. Я вонзил меч между них, рванулся вверх — по руке, по плечу, туда, где пульсировало пламя.

— ДАВАЙ ЖЕ! — взревел Нарр’Каэль.

Я закричал, вбивая меч в огненное сердце. Свет вспыхнул. Мир ослеп.

Раздался грохот. Камни рассыпались. Жар исчез. Осталась только тишина… и я, стоящий на грудной клетке поверженного титана.

Долго я стоял там. Дышал. Молчал. Потом плюнул вниз.

— Без награды, да?

Небо промолчало. Бог тоже. И только ветер качал пылающие останки, словно смеясь.

— Ну и ладно. Я и без наград найду, за что жить.

Я уже собирался уходить, когда заметил: среди обломков валялся странный осколок. Он был другого цвета — не тускло-серый, как остальное, а с лёгким, почти незаметным синим отливом, будто на свету переливался стеклом.

Я подошёл ближе, присел и взял его в руку.

— Хм. Тепло… — пробормотал я. — Слишком ровный срез. И, чёрт возьми, он будто пульсирует.

Осколок казался живым. Он пульсировал с такой же частотой, как моё сердце. Необычно лёгкий, но при этом плотный, как будто был выкован, а не отколот от случайного булыжника.

— Что это ещё за побрякушка? — буркнул Нарр’Каэль в голове.

— Сам бы хотел знать. Вроде бы просто камень… но ощущение, что он дышит.

— Покажи поближе.

Я поднял осколок повыше, и в голове что-то щёлкнуло. Будто пространство вокруг меня сдвинулось на долю градуса. Тень в воздухе дрогнула. Воздух стал плотнее.

— О-о… любопытно. Очень любопытно, — пробормотал бог, и его голос стал внимательным, почти серьёзным. — Это не просто камень. Это — фрагмент Печати. Один из ключей к куполу, который защищает храм.

— Куполу?

— Ты что, думал храм будет торчать на виду? После всего, что тут творилось? Эти места защищены. Завеса, купол,