Мёртвые души 5. Руины древних - Евгений Аверьянов

Исчез. Просто исчез.

Сектанты иногда бросали на меня взгляды — скользкие, подозрительные. Я чувствовал: моё поведение не укладывается в их алгоритм. Один раз я чуть не ответил на чужой вопрос — а это точно было бы ошибкой, я не знал реплик, не знал их кодов общения.

Пора отступать.

Я свернул в тень между домами, проверил, не следят ли, и, дождавшись момента, когда взглядов стало меньше, слил маску. Затем — лёгкий прыжок через ограду, немного иллюзии, немного скорости… и вот я уже снаружи.

Спрятался в том же укрытии, откуда начинал наблюдение. В груди ещё бился ритм города. Глухой. Слишком глухой.

Этот монстр… они не просто его спрятали. Они что-то с ним сделали. Или сделали из него кое-что другое.

Я вздохнул и посмотрел вдаль. Караван охотников должен вернуться на свою базу. Возможно, если проследить за ними — удастся понять, откуда они берут таких монстров и как их выбирают.

Пожалуй, стоит пообщаться с охотниками. Может, даже без мордобоя. Хотя кто знает.

Я вышел из-за поворота спокойно, без тени враждебности. Не скрываясь. Охотники остановились на мгновение, заметив движение, и тут же заняли полукруг. Уставились, руки потянулись к оружию.

— Стой. Кто ты такой? — голос у главы отряда был низким, с хрипотцой, привычный к командованию.

— Всего лишь путник, — ответил я, подходя ближе. — Не беспокойтесь, наниматься не собираюсь. Мне нужна информация.

Глава сдвинул капюшон, показав лицо, рассечённое старым ожогом. Опытный. Видно сразу.

— Информация, говоришь?.. Всё стоит чего-то. Даже слова. Особенно слова. Что предложишь взамен?

Я посмотрел на него прямо, без улыбки:

— Жизнь. Ваша и вашего отряда.

Он засмеялся. Резко. Грубо. Даже искренне.

— Ты шутишь, мальчишка? Думаешь, можешь угрожать нам? Охотникам? Мы пережили три круга руин, похоронили сотни таких, как ты.

Взмах руки. И двое двинулись с флангов. Быстро, уверенно.

Я даже не сдвинулся с места.

Два удара. Один — точный по горлу, второй — по солнечному сплетению. Один охотник упал с вытаращенными глазами, второй — беззвучно скрючился, теряя сознание. Всё произошло за полсекунды.

Тишина. Остальные даже не успели поднять оружие.

Я продолжил спокойно:

— Это был аванс. Поверь, если бы я хотел убивать — вы бы уже не дышали. Повторить своё предложение?

Глава молчал. Потом медленно поднял ладонь, жестом успокаивая остальных.

— Ладно… ты не обычный странник, это ясно. Что тебе нужно?

— Монстр, которого вы доставили в город. Откуда он? Для чего был пойман? И кто заказчик?

— Серьёзные вопросы… — пробормотал мужчина.

Он присел на камень и кивнул:

— Мы называем их "шепчущими". Это не просто зверь, а что-то вроде симбионта. Его привезли по заказу. Сектанты. Они говорят, что слияние с такими существами помогает услышать голос божества. Не знаю, правда это или нет, но платят щедро. Очень щедро.

— Он был жив?

— Всегда жив. Они не принимают мёртвых. Сначала мы оглушаем, потом закрываем в клетку со специальной печатью. Иначе он заговорит. И тогда... ну, были случаи, когда уши не спасали.

— Куда его повезли?

— Храм. Глубже всего. Дальше нас не пускают. Даже головы отрывают, если слишком долго задержаться.

Я кивнул.

— Последний вопрос. Как часто они заказывают таких?

— Раз в месяц. Иногда реже. Сказали, что готовят ритуал Вознесения. Что это значит — не знаю.

Я развернулся и пошёл прочь.

— Не советую брать следующий заказ, — бросил через плечо. — В следующий раз могу не ограничиться предупреждением.

Значит, ещё одни "умники", мечтающие о создании идеального солдата, бога на цепи или покорного зверя. Сколько уже таких было — учёные, торговцы, религиозные… Каждый из них убеждён, что знает, как спасти этот мир. Или, по крайней мере, как выжить за его счёт. Почему-то обязательно за чужой.

Стоило бы сжечь этот город к чертям. Вырезать заразу под корень, а потом просеять пепел в поисках фрагмента печати. Только вот…

А вдруг всё не так?

Может, я ошибаюсь? Может, эти сектанты действительно нашли способ выбраться отсюда. Быть может, они не творят зла, а просто... пытаются. Пытаются обрести выход, спасение, Вознесение. Всё же звучит не так уж и страшно.

Хотя — чего они могут затеять безобидного? Хороводы водить? Молиться об урожае на пепельных землях?

Скорее устроят массовое самоубийство, оставив после себя только красные пятна и пустые дома. Отличное решение части проблем третьего круга. Минус один фанатичный город — и уже дышать легче.

И всё же… это вознесение. Слово, которое не давало покоя.

Может, они действительно знают путь наружу? Способ выбраться из этого круга руин?

Я глянул на окружающие развалины. Эти города и дороги, изрытые магией, покрытые сетью ловушек и печатей… древние, что их построили, были слишком умны, слишком могущественны. Их защита не могла быть случайной. Если они кого-то сюда запирали — это было всерьёз и надолго. Без щелей. Без лазеек.

Так неужели какая-то кучка сектантов с одержимым богом сможет обойти то, что создавали, быть может, сами боги?

Сомнительно.

Но проверять придётся. Я не могу позволить себе игнорировать шанс. Даже если он окажется ловушкой. Даже если снова придётся спалить город.

Ночь. Иллюзия скрадывала движения, приглушала дыхание, скрывала от любого взгляда. Даже если кто-то и смотрел бы прямо в глаза — увидел бы лишь темноту. Я вошёл в город без шума. Скользнул по улицам, как тень, минуя стражу, тех, кто не спал, и тех, кто дежурил на стенах. Они даже не почувствовали — я уже среди них.

Храм не охранялся. Конечно не охранялся — зачем, если всё, что может представлять опасность, уже внутри?

Я прошёл в открытую дверь и замер у входа в главный зал.

Сотни.

Несколько сотен сектантов, выстроившихся перед алтарём. Все в красных плащах. Стоят ровно, как солдаты, повернувшись к трибуне.

И ни один не смотрит назад.

Ну хоть с этим повезло, — я скользнул вдоль стены, в тень, прячась за колонной. Иллюзия ещё держалась, но в воздухе уже витала напряжённая магия — кто знает, какие ловушки активны в этом месте.

На трибуне — тот самый. Главный, верховный, как его там у них зовут?

Плащ чуть темнее, на шее висит амулет в форме горящего глаза. Речь его звучит громко, вдохновлённо, с фанатичным надрывом.

— Братья! Мы ждали этого много лет!

— Неверные смеялись над нами, презирали