Гимн шута 18 - Антон Сергеевич Федотов
«Нужно обсудить с братом.» — решил он, поднимаясь с кресла.
— Анатолий Георгиевич, здравствуйте.
Волконский обернулся.
К нему спешил глава Палаты независимых торговцев.
Господин Кирсанов был упитан, круглощёк и, судя по его виду, совершенно не понял, ЧТО именно было произнесено только что в зале заседаний Кремля.
«Его проблемы.» — коротко оценил мужчина.
А еще ему совершенно не по чину было так запросто окликать второго человека Великого клана.
— И вам здравия…
Можно было бы пройти мимо. И даже не задумываться. Но Анатолий Георгиевич спеси «небожителей» предпочитал прагматизм. Уж лучше потратить пару минут сейчас, чтобы разобраться, какое такое чудо заставило Кирсанова ТАК поверить в себя, чем позже получить уже разросшийся ком проблем.
— Ян Антонович, — тут же с готовностью напомнил «торговик».
«Не самая важная информация.».
— Ян Антонович, — повторил Волконский.
Судя по самоуверенному виду будущего собеседника, это имя Анатолию Георгиевичу все-таки придется на какое-то время запомнить. Так могла бы выглядеть болонка, рискнувшая раззявить пасть на питбуля только потому, что чувствует на шее сжатой рукой хозяина поводок.
— Не буду отнимать ваше время, — констатировал «торговик». — Поэтому перейду к делу. От лица Палаты вынужден сообщить, что членов нашей организации смущает усиление роли Волконских в Приуралье.
Второй человек Великого клана без всяких эмоций рассматривал собеседника. Фактически заместитель Главы только что выслушал ультиматум. Вызов, а это был именно он, поступил от главы довольно… незначительной организации. Однако «болонку» хоть и потряхивало от адреналина, но речь звучала уверенно. Настолько, что заместителю Главы стало действительно интересно, что именно за рука удерживает «ошейник» этой мелкой су… собачки.
А вот цель была ясна сразу. Кому-то сильно не понравились клановые проекты в регионе.
— Допустим, мы понимаем ваш интерес в инфраструктурном развитии территорий, — продолжил «посол».
Анатолий Георгиевич мысленно лишь хмыкнул. Что ж, к попыткам взять под контроль логистические «серые» потоки, нередко выливающиеся в боевые столкновения с «несогласными», можно применить и такой эвфемизм.
— Однако усиление присутствия на территории в виде государевого человека многие сочли фактором… слишком смещающим баланс в сторону Волконских.
— Ян Антонович, вы сами сказали два очень важных слова: «человек государев», — бесстрастно сообщил отец нового воеводы в регионе. — В статусе опричника.
Тонкий намек на толстые обстоятельства. Мол, сын там не интересы клана блюдет, а в первую очередь, волю самодержца исполняет.
«Торговик» лишь ухмыльнулся в стиле «Ну мы-то с вами знаем, как оно на самом деле!».
— Господин Волконский, — протянул «посланец» (которого тут же захотелось послать куда подальше). — Мы люди взрослые. И прекрасно понимаем, как принимаются такие решения.
«Гандон», — спокойно оценил клановец.
И это определение было не про оскорбление. Просто на ум Анатолию Георгиевичу пришел именно образ презерватива, который некие силы использовали в качестве барьерной защиты при попытке «пенетрации» позиций Волконских.
Кстати, про людей взрослых… Мужчина бы с таким определением не спешил. Он-то как раз прекрасно знал, как именно организуются подобные «накаты». Можно поспорить, что за последнее время к довольно мелкой и ни на что не влияющей организации присоединились достаточно серьезные игроки. И именно их «вызов» доставил сейчас не слишком понимающий в происходящем Кирсанин.
А ведь итог его у любого презерватива один: как только с ним закончат, сразу же стягивают и отправляют в мусорное ведро. Как-то не припомнил Анатолий Георгиевич случаев, чтобы кто-то хранил «изделия» как память или хоть чуть-чуть интересовался их дальнейшей судьбой.
Печально обычно будущее подобных «прокладок» в политических играх такого уровня. Чья бы сторона ни взяла верх по итогу.
— Я вас понял, — ровно ответил Волконский.
Не заслужил еще этот Кирсанов, чтобы к нему на равных обращаться «ты».
Кажется, «торговик» хотел добавить что-то еще. Но слушать его никто не стал. У Анатолия Георгиевича были дела поважнее. Например, взнуздать брата, Валерыча, разведку и политический блок клана. Ну и себе «заслуженных» выдать не забыть.
Все они проспали появление враждебной коалиции прямо под своим носом.
С этим нужно было что-то решать.
* * *
— Не дам.
Обещание прозвучало четко и уверенно.
— Мне не нравится слышать эти слова от тебя, — вздохнул Павел, протянув руку.
Катерина на провокацию не поддалась, мягко и грациозно уворачиваясь от пальцев сюзерена подобно недовольной кошечке, не желающей гладиться. Пришлось отказаться от попытки завладеть желаемым.
— Кто платит, то и заказывает музыку! — объявила красавица-секретарь, гордо.
И да, именно она сделала заветный «Пик!» в этот раз.
Павел только головой покачал. В каких закоулках памяти блондиночка такую махровую древность откапала?
— Ты расплатилась моей карточкой, — разумно указал Волконский на ошибку в логических построениях Катерины.
Вот только не учел, что сегодня он пригласил ее «просто побыть вдвоем». И вот тут девушка по обоюдному молчаливому договору отбрасывала в сторону все условности. Зачастую вместе с одеждой. Однако посреди хоть и не центральной, но все же вполне оживленной улицы Красноуральска, пришлось ограничиться лишь первой частью «уравнения».
— И что? — совершенно нелогично, но очень уверенно спросила она.
Павел кивнул. Туше. На это ответить нечего. Разве что использовать крайнее средство: призвать к субординации. Катерина «включится». Моментально. Но атмосферу легкого свидания это убьет напрочь. А ему так хотелось хоть чуть-чуть расслабиться и почувствовать себя живым.
— Ты победила, — тяжело вздохнул Павел, и, с сожалением глянув на подставку с двумя стаканчиками кофе в руках секретаря, потянулся за коммом.
С неприятным разговором придется разобраться до того, как он получит порцию бодрящего зелья. Его ждет уже почти традиционный, но по непонятной ему самому причине каждый раз нелегкий диалог. И сделать это лучше прямо сейчас. Пока кофе не остыл. Ведь на улице было уже довольно прохладно.
И это если не вспоминать про суровую реальность. В любое время их могут «дернуть» на базу.
Комм оповестил о начале вызова абонента.
— Марина, — негромко прохрипел Павел, и, почувствовав вдруг какое-то «наваждение», сиплым голосом продолжил. — Я приболел… Кхе-кхе… На занятие сегодня прийти не смогу.
Отчего-то от столь неуклюжего вранья на душе стало как-то неприятно. Словно почувствовал себя мелким мошенником. Нет, лицемерие и ложь — вполне себе существуют в мире клановцев. Зачастую оба явления — основа политики. Но мелко жульничать…
Зато распахнувшиеся глазки Катерины искупали все!
— Нет-нет, Марина, — уже нормальным голосом продолжил он, тут же и «сознавшись». — Это шутка. Я здоров и бодр.
Кажется, на том
