Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Господин вице-адмирал, — я слегка наклонил голову в приветствии, изображая вежливость. — Чем обязан? Надеюсь, эвакуация проходит удовлетворительно?

— Не играй со мной, Александр Иванович. — Суровцев усмехнулся, но глаза его оставались холодными, как космическая пустота за иллюминатором. — Я прекрасно понимаю, что ты делаешь. Тянешь время. Ведь так? Ждёшь-таки подкреплений с «Суража»!

Прямолинейно. В его стиле.

— Подкреплений? — я позволил себе удивлённо приподнять бровь. — О чём ты говоришь?

— Хромцова. Или кто там ещё у вас есть из самых отчаянных? Зимина? — Вице-адмирал наклонился к камере, и его лицо заполнило экран. — Ты послал сигнал, либо договорился о тайминге заранее, и теперь ждёшь кавалерию. Я угадал?

— Вот как. — Я откинулся в кресле, давая понять, что его слова меня не задели. — И ты, конечно, уже подготовился к их прибытию?

— Разумеется. Две группы крейсеров на внешнем периметре, готовые перехватить любой корабль, который рискнёт выйти из подпространства. Так что твой план — каким бы он ни был — не сработает.

Я помолчал секунду, собираясь с мыслями. То, что я собирался сказать, было чистой правдой — и именно поэтому Суровцев мне не поверит.

— Валериан, я должен тебя разочаровать. Ни Хромцова, ни контр-адмирал Зимина сюда не прибудут.

— Лжёшь.

— Даю слово офицера. — Я посмотрел ему прямо в глаза через экран, вкладывая в голос всю искренность, на которую был способен. — Кораблей императора в этой системе не будет. Никаких подкреплений. Можешь ждать сколько угодно — никто не придёт.

Суровцев смотрел на меня долгую секунду, и я видел, как в его глазах борются подозрительность и желание поверить. Подозрительность победила — как я и ожидал.

— Твоё слово, Васильков, — произнёс он с презрительной усмешкой, — стоит не больше, чем обещания любого другого мятежника. Я тебе не верю.

Я пожал плечами:

— Твоё право. Но факт остаётся фактом.

— Даже если так, — Валериан Николаевич выпрямился, беря себя в руки, — это ничего не меняет. Сколько бы ты ни затягивал эвакуацию, это тебе не поможет. А если уж речь зашла о подкреплениях — ко мне они тоже скоро подойдут. Из «Новой Москвы». И тогда…

— Тогда у тебя будет ещё больше кораблей, чтобы ловить меня по закоулкам этой станции, — закончил я за него. — Впечатляет.

Раздражение мелькнуло в глазах вице-адмирала, но он сдержался.

— Довольно болтовни. Лучше поторопи своих людей с эвакуацией. У меня заканчивается терпение.

— Мы делаем всё возможное. — Я развёл руками, делая озабоченное лицо. — К сожалению, возникла проблема. На станции не осталось собственных шаттлов.

— Что? — Суровцев нахмурился.

— Шаттлы, Валериан. Это такие космические летательные аппараты для перевозки людей. Часть из них успела эвакуироваться на планету ещё до начала боя. Остальные… — я сделал паузу, — остальные уничтожены. На внешних пирсах. Когда твои бравые канониры обрабатывали станцию ракетами и плазмой. Очень, надо сказать, тщательно обрабатывали.

Я видел, как Суровцев стиснул зубы. Он помнил ту бомбардировку — методичное уничтожение внешних модулей, попытку выкурить меня из укрытия. Тогда это казалось разумной тактикой. Теперь выяснялось, что заодно он уничтожил все средства спасения.

Ирония судьбы. Я бы посмеялся, если бы ситуация не была настолько серьёзной.

— И что ты предлагаешь? — процедил вице-адмирал.

— Есть два варианта. Первый: несколько твоих кораблей входят внутрь станции, швартуются к центральному модулю и берут гражданских на борт. Вывозят их на планету. Это самый быстрый способ закончить эвакуацию.

— Чтобы ты расстрелял их во время погрузки? — Суровцев покачал головой. — Я не идиот, Васильков.

— Я даю слово, что этого не сделаю.

— Снова это твоё ничего не значащее слово! — вице-адмирал рассмеялся — коротко, зло, без тени веселья. — Если бы я оказался на твоём месте, я бы именно так и поступил. Заманил бы вражеские корабли внутрь, дождался, пока они откроют шлюзы для погрузки людей, и ударил со всех стволов. Идеальная возможность.

— Ты, возможно, поступил бы так, — я не стал скрывать горечи в голосе. — Я — нет.

— Не верю.

Мы смотрели друг на друга через экраны — два человека, знавших друг друга с юности, прошедших один путь и оказавшихся по разные стороны войны. Между нами лежала пропасть, которую не могли преодолеть никакие слова.

— Что ж, — произнёс я наконец. — Тогда остаётся второй вариант. Запросить транспорты с планеты. Со Смоленска-3. Гражданские суда, нейтральные. Ты ведь не будешь опасаться засады с их стороны?

— Это займёт время.

— Да. Но, похоже, другого выхода нет.

Суровцев молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Я видел, как работает его разум — взвешивает варианты, просчитывает риски. Наконец он кивнул:

— Хорошо. Я свяжусь с планетой.

Экран погас, и я позволил себе выдохнуть. Я только что выиграл ещё немного времени…

* * *

Переговоры с администрацией Смоленска-3 оказались испытанием для и без того истощённого терпения вице-адмирала.

Губернатор планеты — немолодой человек с нервным тиком и бегающим взглядом — смотрел на Суровцева с экрана так, словно перед ним материализовался сам дьявол во плоти. За его спиной суетились какие-то люди — помощники, советники, чиновники, не знающие куда деваться и что делать. Учитывая, что час назад в прямом эфире новостей жители планеты наблюдали, как крейсера вице-адмирала методично превращают их местный орбитальный комплекс в груду оплавленного металла, такая реакция была вполне объяснима.

— Вице-адмирал, — губернатор сглотнул, и кадык его дёрнулся судорожно. — Это… большая честь… неожиданно… чем могу служить флоту первого министра?

— Мне нужны транспорты, — Валериан Николаевич не стал тратить время на любезности. — Немедленно. Несколько крупных грузовых кораблей, способных принять на борт людей. Для эвакуации гражданского персонала с орбитального комплекса.

— Эвакуации? — губернатор моргнул, тик усилился. — Но… мы видели… совсем недавно ваши корабли… они обстреливали станцию… там были взрывы…

— Я прекрасно знаю, что вы видели. Это было необходимо для уничтожения мятежников, засевших внутри. — Суровцев выделил последнее слово, давая понять, что любой, кто осмелится возражать, может оказаться в той же категории. — Сейчас действует перемирие. Гражданский персонал станции должен быть эвакуирован. Шаттлы на станции уничтожены — вашими силами придётся восполнить эту потерю.

Губернатор побледнел так, что его кожа приобрела сероватый оттенок.

— Вы хотите, чтобы мы отправили наши корабли… туда? К станции, которую вы только что…

— Именно. И сделали это быстро.

— Но… гарантии безопасности… наши экипажи — добровольцы, гражданские пилоты, у многих семьи здесь, на планете… я не могу просто приказать им лететь в зону боевых действий без…

— Гарантии такие, — Суровцев наклонился к камере, и губернатор невольно отшатнулся, едва не опрокинув кресло, — если вы не пришлёте транспорты в течение часа, я буду рассматривать это как саботаж военной операции. Со всеми вытекающими