Меченные - Евгений Аверьянов

Первый — вы идиоты.

Настоящие. Системные. Те самые, которые строят «эффективную вертикаль», но боятся, что кто-то внутри вырастет выше вертикали. И поэтому режут всех под одну высоту. Удобно управлять, удобно считать, удобно отчётность вести.

Пусть вселенная горит — главное, чтобы управляемо.

Второй вариант — вы предатели.

Сознательно держите мир слабым. Сознательно не даёте появиться тем, кто способен стать независимым фактором. Сознательно делаете из Меченных не армию, а карательный инструмент, направленный внутрь, а не наружу.

Я шёл и ощущал, как в груди поднимается злость. Не ярость. Не желание кого-то немедленно порезать.

Злость — как ясность.

Когда понимаешь, что тобой пытались играть.

— Либо вы тупые, — сказал я вслух, и голос прозвучал глухо. — Либо вы сознательно ослабляете Вселенную.

В пустыне некому было ответить.

Но это и не требовало ответа.

Потому что смысл был не в словах. Смысл был в том, что у меня больше не оставалось права делать вид, что это чужая война.

Если барьер слаб.

Если демоны могут пролезать «по приглашению».

Если претендентов либо загоняют в строй, либо стирают.

То вопрос «кто главный враг» становится очень неудобным.

И я вдруг поймал ещё одну мысль — холодную, неприятную.

Возможно, демоны — это не только враги.

Возможно, демоны — это симптом.

Симптом того, что кто-то наверху слишком долго занимался не защитой, а контролем.

Я остановился, когда почувствовал это.

Не звук. Не шаг.

Внимание.

Оно пришло не как удар и не как вспышка. Оно пришло как тень от облака, которого нет. Как лёгкое изменение давления, когда рядом проходит что-то большое.

Сначала я подумал, что это якорь опять дурит после глубины и боёв. Но якорь, наоборот, стал тише. Будто понял: сейчас лучше не шуметь.

Я медленно повернул голову, осматривая пустыню.

Никого.

Песок.

Далеко — ломаный силуэт старой стены.

Портал-дыра на горизонте, которая колышется, как марево.

И всё равно — ощущение было чётким.

Кто-то смотрит.

Не так, как смотрят монстры — голодно.

Не так, как смотрят люди — нервно.

Это было спокойное, оценивающее внимание. Взгляд того, кто привык считать время и вероятности.

Старшие. Или кто-то ещё древнее и опаснее.

Я почувствовал, как по спине проходит тонкий холодок, и впервые за долгое время мне захотелось не шутить.

Пятёрка была не верхушкой.

Пятёрка была… проверкой. Или отчётом. Или приманкой.

За ними придут другие.

И, возможно, это будут не Меченные.

Я медленно выдохнул и позволил себе кривую усмешку. Не потому что весело. Потому что иначе начнёшь злиться — а злость в таких ситуациях делает тебя тупее.

— Ну что ж, — сказал я тихо, в пустоту. — Проверим, сколько правды выдержит ваша система.

И пошёл дальше.

Не ускоряясь.

Не прячась.

Просто — дальше.

Потому что если за тобой уже смотрят «старшие», то бег становится не защитой, а признанием.

А я не собирался признавать их право решать, кто имеет право расти.

Песок здесь был не как на картинках из туристических буклетов. Не золотой, не «романтичный», не тот, по которому хочется пройтись босиком и сделать умное лицо.

Обычный песок. Серый, местами с примесью чёрной крошки, будто кто-то когда-то пережёг камень и рассыпал его по поверхности. Он лез в ботинки, шуршал под подошвой и постоянно напоминал, что пустыня — это не локация, а среда. Живая, враждебная, и ей плевать, кто ты такой.

Я шёл пешком. Не потому что герой, не потому что мне нравится страдать. Просто так получалось правильно.

Карта из кольца даже не просилась наружу. Не было смысла. Эти места не читаются линиями и расстояниями, здесь всё решает фон. Плотность энергии, направление её течения, проседания — как ямы в асфальте, только вместо подвески ломается мозг.

Я ориентировался по якорю.

Он не показывал стрелочку, не подсказывал «поверни налево через двести метров». Это было скорее чувство. Как будто внутри тебя есть второй компас — не в кармане, а под рёбрами. Он не щёлкает и не крутится, он просто начинает давить, когда ты идёшь «не туда», и отпускает, когда направление совпадает.

Иногда, правда, этот компас начинал давить в две стороны сразу. Тогда я останавливался, стоял минуту, слушал фон и принимал решение, которое вроде бы не объяснить словами.

И шёл дальше.

После того, что я устроил с Меченными, время перестало быть абстрактным понятием. До этого оно тоже имело значение, конечно, но по-другому: «успею ли я к сбору», «смогу ли я выстроить оборону», «сколько дней продержится город».

Сейчас таймер был другой.

Невидимый, но очень конкретный.

Я не знал точного числа — часов, дней. Не было ни песочных часов, ни красивого отсчёта. Но я чувствовал: после смерти пятёрки что-то щёлкнуло. Как будто где-то далеко в системе поставили галочку и открыли следующую строку: «проверить, подтвердить, устранить».

И это означало простую вещь.

Скоро придут те, кто будет серьёзнее.

Усиленные Меченные, которые не будут задавать лишних вопросов. Либо старшие, которым вообще не нужно объяснять, что я «не вписываюсь». Либо сразу оба варианта — потому что зачем выбирать, если можно прислать всех и не ошибиться.

Пустыня поначалу казалась пустой, но это была иллюзия. Жизнь здесь пряталась не в кустах — кустов не было — и не в деревьях. Жизнь здесь сидела в порталах, в разломах, в складках местности и в тех странных зонах, где песок вдруг становился плотнее, как мокрый, и ты чувствовал, что ступаешь по чьей-то старой, забытой магии.

Иногда из-под песка вылезали мелкие монстры. Голодные, нервные, дурные. Такие, которые бросаются не потому что смелые, а потому что уже не соображают.

Я их не трогал.

Не из жалости. Просто не было смысла. Убить — легко. Потратить время — ещё легче. Потом появится кто-то крупнее, и придётся разбираться уже с ним. И всё это ради чего? Ради удовольствия? У меня сейчас других развлечений хватает.

Патрули в чёрных тканевых доспехах я чувствовал заранее. Они были не как звери. У зверя фон рваный: голод, страх, азарт. А у этих — ровный. Слишком ровный, слишком чистый, как будто их прогнали через сито и оставили только то, что нужно для задачи.

Когда такой патруль приближался, я не начинал метаться и не искал «идеальную засаду». Я просто делал шаг в сторону.

Пустыня удобна в этом смысле: если ты не орёшь и не светишься как маяк, тебя можно не заметить даже на расстоянии в пару сотен