Мёртвые души 8. Туман - Евгений Аверьянов
Когда последний вопль утонул в тумане, наступила мёртвая тишина. Демоны замерли, словно разом исчерпали всю ярость. Их огромные тела дрожали, дыхание вырывалось из пастей тяжёлым гулом, а когти всё ещё капали чужой кровью и осколками магии.
Некоторое время они стояли, не двигаясь, будто сами ошарашенные собственным разгулом. Взгляд их горящих глаз скользил по изуродованным телам, по земле, пропитанной пеплом и дымом. Смерть армии была столь быстрой, что даже для них это выглядело избыточным.
Один демон медленно опустил руку, сжав её в кулак, словно пытаясь удержать остатки безумия. Другой сделал шаг назад, взглянув на поле бойни так, будто впервые увидел последствия. Ярость уступала место холодному пониманию.
И в этой паузе родилась мысль: слишком уж уверенно шли командиры, слишком организованно повела себя колонна. Они не сами свернули с пути. Кто-то указал им направление.
Туман рассеивался над изломанным полем, открывая груды трупов. Демоны стояли среди мёртвых, тяжело дыша, и в их взглядах впервые мелькнуло не бешенство, а холодная внимательность.
— Они не могли ослушаться, — произнёс один, низкий голос его дрожал, будто в нём всё ещё гудел гнев. — Эти твари живут лишь повиновением. Кто-то заставил их.
Другой демон медленно кивнул, вытирая когти о разодранный плащ убитого командира. Его глаза полыхнули алым светом.
— Приказ был чужим. Не нашим. — Он сделал паузу, словно смакуя слова. — Но чья дерзость могла дотянуться сюда?
Остальные переглянулись. В этой молчаливой перекличке чувствовалось общее понимание: в их строй вторглась чужая воля.
— Предатель, — прошипел третий, и туман вокруг него завибрировал. — Или кто-то, кто возомнил себя равным.
Они замолкли, глядя в сторону, куда ушли остатки пепла от сгоревшей армии. Их ярость улеглась, но вместо неё поднялось новое чувство — настороженность.
И финальное решение, прозвучавшее почти шёпотом, но от которого задрожал воздух:
— Нужно найти того, кто осмелился отдавать приказы вместо нас.
***
Туман впереди начал редеть. Сначала показалось — очередные холмы, наваленные серые громады, каких тут хватает. Но через несколько шагов тени обрели форму: зубчатые башни, угловатые стены, мрачный силуэт целого города. Ещё один. Он вырастал прямо из земли, словно чёрный утёс, выточенный под власть, а не под жизнь. Ни одного светлого пятна, ни намёка на тепло — только мрак и суровая функциональность.
Стены были толще, чем у предыдущих крепостей. Бойницы узкие, как щели, и складывалось впечатление, что за ними кто-то уже стоит и ждёт. Башни тянулись в небо, изломанные, как кости, торчащие из-под кожи мира. Чем дальше я углублялся в эти земли, тем очевиднее становилось — туман скрывал целый мир.
Я задержался, позволяя взгляду скользить по контуру стен. В воздухе гудела сила — знакомая дрожь, отзывавшаяся в груди и костях. Где-то рядом находилось место силы. Оно било мощным пульсом, и этот пульс был связан с городом. Вскоре удалось различить: в стороне от основной стены виднелся укреплённый форпост. Каменные башни и частокол, в центре — зыбкое свечение, защищённое чарами и стражей. Источник энергии под охраной, как сердце под рёбрами.
От него тянулась нить. Не просто ощущение — целый поток, уходящий в сторону, будто невидимый жгут протянули сквозь землю. Я уловил его направление и понял: он ведёт к барьеру. Тому самому, что держит океан, не давая воде хлынуть и смыть всё живое. Значит, форпосты — узлы цепи. И если хоть один даст сбой, вода вернётся, погребая под собой всё, что я видел.
Очеаидная мысль вернулась в голову: почему туманники так рвались на материк? Их хозяевам нужен не только плацдарм для порталов — им нужна территория, где океан не висит дамокловым мечом над головой.
Я продолжил путь, обходя город стороной. Но внутри росло странное ощущение. Сначала лёгкая дрожь в воздухе, будто перемена погоды. Потом мурашки, пробежавшие по коже. Всё это можно было списать на усталость или на самовнушение. Здесь каждая тень кажется враждебной, каждый звук — предвестником беды. Но с каждой минутой чувство крепло. Оно не было похоже на обычную настороженность. Скорее, словно за спиной тянулась невидимая нить, связывая меня с чем-то чужим.
Глава 11
Я ускорил шаг, стараясь не оборачиваться. Интуиция или реальная угроза? Ответа пока не было. Но туман упорно шептал одно: это ещё не конец.
Я пытался не зацикливаться на этом ощущении. Здесь каждый шаг пахнет смертью, и если прислушиваться к каждому намёку, можно сойти с ума. Но тревога не проходила. Наоборот, становилась гуще, плотнее, как туман, что лип к коже.
Сначала я решил, что это просто усталость. Слишком долго приходилось двигаться по чужим землям, скрываться, отмерять дыхание и шаги. В какой-то момент мозг сам начинает подкидывать фантомные угрозы. Но шаги давались тяжелее, словно воздух сопротивлялся. И тогда в голову закралась мысль: это не моё воображение. Это что-то другое.
Внутри всё время звучал неясный шёпот: «Назад нельзя». И чем дальше я шёл, тем яснее понимал — это предупреждение. Не интуиция, не предчувствие, а сигнал. Словно сама земля хотела сказать: ты в опасности, и за тобой уже идут.
Я ускорился, выбрал путь через осыпи, надеясь сбить возможный след. Но вскоре заметил то, что заставило кровь похолодеть. В тумане проступали разрывы. Неестественные, рваные, будто через плотную завесу прошли чьи-то тела, оставив дыры. Камни на тропе хранили тусклый, но ощутимый отпечаток энергии.
Я присел, коснулся ладонью одного из следов. Под пальцами отозвался холод, густой и вязкий, как смола. Ни один туманник так не ходит. Их шаги мягкие, осторожные, будто они боятся оставить лишний след. Здесь всё наоборот. Сила не скрывалась — ею разбрасывались, как метками.
Вдох перехватило. Это не патруль. Это что-то другое. Чужое. Гораздо мощнее.
Ко мне идут хозяева.
Мысль вспыхнула сама собой и обожгла, как раскалённый металл.
Туман впереди дрогнул, словно его толкнули изнутри. Я прищурился, стараясь различить очертания, и сердце забилось сильнее. Из серой завесы начали проступать фигуры. Сначала казалось, что это искажённые деревья или колонны разрушенных башен, но с каждым мгновением сомнений оставалось всё меньше.
Три силуэта. Высокие, неестественно вытянутые. У каждого — изломанные рога, уходящие в стороны, будто обугленные ветви. Тела казались не цельными, а собранными из кусков чужой плоти и тумана, искажённые, переливающиеся, будто само пространство не справлялось с их формой.
