Земля - Евгений Аверьянов

— Отлично.

Марина встала и шагнула ко мне:

— Ты уверен?

— Я — да. А вот они — нет, — ответил я, коснувшись её плеча. — Вернусь до ночи.

Нина сделала шаг назад, уступая дорогу, но перед этим коротко сказала:

— Если что-то пойдёт не так — дай знак. Я двину всё, что у меня есть.

— Нечего там будет двигать, — усмехнулся я и вышел из кабинета.

За дверью воздух показался чуть холоднее, чем должен был быть.

Или это просто впереди ждал хороший разминочный бой.

Лес встречал меня тишиной — не зловещей, не предвещающей, просто… внимательной.

Сухие ветки потрескивали под сапогами. Ветер тянул тонкие полоски пыли с обочины старой дороги. Пахло сырой корой, землёй и чем-то ещё — тем, что обычно чувствуют охотники, когда понимают: впереди — добыча.

Или наоборот.

Я шёл пешком. Без скрытности. Без попыток замаскировать присутствие. Наоборот — так, чтобы меня могли заметить ещё до того, как кто-то решит проверить.

Мысли были спокойными, холодными, отточенными — такими мысли становятся, когда человек перестаёт разрываться между обязанностью и личным счётом.

Война давно перестала быть борьбой за позиции.

Она стала личной.

Чернов решил играть в масштаб.

Хорошо.

Масштаб так масштаб.

Он бросил армию на моих людей. Попытался продавить меня политически. Подтолкнул роды к перевороту.

Теперь он послал сюда своего старшего сына.

Детей таких людей… лучше убирать сразу.

Пока они не выросли в полноценную проблему.

Лес постепенно редел, уступая место низким кустам и расчищенной земле. Я почувствовал откат магии ещё раньше, чем увидел сам лагерь — слабые вибрации, похожие на мерное дыхание камня.

Укрепления.

Магические узлы.

Классическая оборона среднего уровня: маги земли подняли барьерные линии, воздуховики усилили наблюдателей, несколько точечных печатей по периметру. Всё неплохо сделано… но рассчитано на обычного противника.

Я выдохнул и вышел из лесополосы на открытое пространство.

Лагерь Черновых раскинулся на холме, с идеальным обзором на километры вокруг. Ровные ряды палаток, боевые посты, треноги осадных артефактов, укреплённые насыпи, дозорные вышки.

Большой, дисциплинированный, уверенный в себе лагерь.

Меня заметили сразу.

Даже на таком расстоянии я видел, как часовой на вышке резко привстал, дернулся, потом стал махать руками, подавая сигнал.

Другой часовой перекликнулся с ним.

Шум внутреннего движения в лагере усилился — словно кто-то ткнул палкой в муравейник.

Фигуры начали сбегаться к передовой линии, кто-то сорвался бежать к командирскому шатру.

Я остановился ровно в пятидесяти шагах от внешнего рубежа.

Слишком близко, чтобы меня игнорировать.

Недостаточно близко, чтобы они могли списать это на простую случайность.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос. — Начнём.

Первый дозорный попытался что-то крикнуть, вероятно, стандартное «стоять» или «назови себя», но голос у него сорвался.

Я продолжал стоять спокойно.

Один человек.

Перед армией.

Я подошёл почти вплотную к периметру лагеря — настолько, что мог различить выражения лиц часовых. Один из них держал копьё так крепко, будто собирался переломить древко прямо в руках. Другой судорожно оглядывался на шатры позади него, явно надеясь, что кто-то более компетентный сейчас выйдет и разберётся с ситуацией.

— Стой! — наконец выкрикнул первый. Голос сорвался на полуслове. — Стой, кто такой?! Назови себя!

Я остановился ровно на границе их боевого круга.

Поднял взгляд.

— Позовите главного.

Секунда — и лагерем прокатилась волна движения.

Дозорные переглянулись, один рванул куда-то вглубь строений, второй начал судорожно разворачивать сигнальный флажок. Ещё двое спрыгнули с наблюдательных вышек, едва не упав.

А потом раздалось:

— Тревога! Подъём! Всем на позиции!

Ну конечно.

Как будто я ожидал чего-то другого.

Сразу несколько десятков воинов выдвинулись вперёд.

Щиты подняты, копья направлены в мою сторону, маги уже начинали рисовать печати в воздухе. На лицах — смесь решимости и понимания, что они совсем не уверены, с кем столкнулись.

Я пожал плечами.

— Я пришёл за вашим командиром, — повторил медленно, отчётливо, чтобы каждый услышал. — Позовите.

Этого хватило, чтобы спровоцировать их окончательно.

— Убить! — выкрикнул кто-то сзади.

Первая линия двинулась вперёд — тяжёлая, плотная, организованная.

Не самодеятельность, а отработанная когда-то построенная связка, явно обученная ветеранами Чернова.

Жаль.

Когда ноги первых двух воинов оторвались от земли в атакующем рывке, я тихо выдохнул, сместился в стойку и потянулся к рукояти меча.

— Ну что ж.

Раз позвать командира — слишком сложная задача…

…значит, придётся прорваться к нему самому.

Я выдохнул и наконец вытащил клинок.

Он лёг в ладонь, как будто ждал этого момента вечность. Никакого особого сияния, никаких всполохов демонической силы — просто гладкое, тёмное лезвие без единой царапины. Но воздух вокруг него сразу стал другим: плотнее, внимательнее. Как будто сам мир присматривался, что я сейчас с этим сделаю.

Первая тридцатка двинулась на меня почти идеальным строем. Щиты спереди, копья выдвинуты, за спинами маячат маги — уже плетут свои фокусы. Молодцы, учили вас неплохо.

— Взять его! — крикнули из глубины, и строй ускорился, переходя с шага на рысь.

Я сделал один шаг вперёд.

Клинок двинулся почти лениво. Не красивый показательный удар, не рубящий мах со всей амплитудой — просто короткое движение запястья, словно я отбрасывал невидимую паутину.

Лезвие не резало — оно стирало.

Первый ряд копий исчез сразу, без осколков, без хруста — только хлёсткий звук, как если бы разом оборвали тугие струны. Дерево успело чуть дрогнуть — и его уже не было. Воины, опиравшиеся на древки, сами поехали вперёд, теряя равновесие.

Кромка клинка коснулась краёв щитов — и на них побежали тонкие, аккуратные трещины. Ещё миг — и деревянные плиты разошлись на куски, будто их держали на честном слове.

Сзади рвануло заклинание — плотный сгусток воздуха ударил мне в плечо, глухо, с приличной силой.

Доспех только тихо звякнул изнутри, как от лёгкого постукивания пальцем по металлу. Часть энергии разошлась по пластинам, часть ушла в землю. Я даже не шелохнулся. Сгусток рассыпался в пыль, не оставив и следа.

Именно в этот момент в глазах первой тридцатки что-то дёрнулось.

Они ещё бежали, ещё верили в «давим числом», но где-то там, в глубине, уже копалась первая неуютная мысль: что-то пошло сильно не по плану.

Я сделал ещё один шаг навстречу.

Клинок прошёл по воздуху плавной дугой. Пара ударов по лезвию, ещё один, третий — сталь звенела, разряды магии вспыхивали искрами, но всё это воспринималось, как дождь по крыше. Отмечаешь, что он есть, и