Альфонс - Дмитрий Лим

Охереть! Ты чё, женщина⁈ Совсем ку-ку⁈

Приложив последние усилия, чтобы не рявкнуть, я, не отрывая взгляда от Айи, спокойно повторил свой вопрос, но жена решила молчать дальше. Понимая, что я сейчас могу тупо наорать на неё, резко развернулся и направился к своему рабу, который всё это время молча чистил шкуру.

В голове была одна мысль:

«Не сорваться. Я с этой бабой прикурю, и не один раз, видимо!»

Раб остановил работу, как только моя тень закрыла его. Положив шкуру на землю, он, не смея поднять голову, поздоровался:

— Господин, — пробормотал он. — Великих начал вам!

«О, такого я ещё не слышал!»

— Великих начал? — переспросил я, вопросительно вскинув бровь. Слова звучали красиво, но были совершенно непонятными. — Что это значит? И как тебя зовут?

Раб поднял на меня глаза, в которых читалось явное замешательство. Видимо, я снова задал какой-то глупый вопрос.

— Меня зовут Харун, господин, — ответил он, стараясь говорить как можно учтивее. — А «великих начал»… это пожелание удачи и процветания в новом дне. Так принято приветствовать господина.

— Понятно, — промычал я, присаживаясь на край деревянной колоды рядом с ним.

Раб тут же вскочил и теперь неуверенно топтался передо мной. Тут я не подумал… скорее всего, негоже господину сидеть рядом со своим рабом. Надо в будущем быть поосторожнее со своей «простотой».

С этой мыслью я уставился на горизонт, искоса наблюдая за женой. Айя по-прежнему стояла в кругу женщин, но теперь уже не смеялась. Лицо её было серьёзным, даже напряжённым, словно она оправдывалась за что-то.

— Харун, скажи мне, что вообще происходит? Почему все так странно себя ведут?

Он молчал и мялся, опасаясь чего-то…

— Итак, я слушаю тебя, раб, — сухо произнёс я.

Харун зашевелил губами, не произнося ни звука, словно не знал, с чего начать. Он оглянулся на улицу, убедившись, что нас никто не слышит, и понизил голос.

— Господин… Ваша жена… она из знатного рода. Её отец — один из самых уважаемых людей в племени. И… — Харун снова запнулся. — И, возможно, она хотела показать…

— Что показать? Говори уже!

— Что она главная в семье, господин, — выпалил Харун, потупив взгляд. — Не подчиняется мужу. Она не подчиняется чужаку… — договорил он совсем уж шёпотом.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Вот оно что! Эта чёртова заносчивая дрянь решила сразу показать всем, кто в доме хозяин⁈ И для этого ей было необходимо выставить меня полным идиотом со странностями⁈ Посмешищем? Ей мало того, что я и так не знаю дурацких обычаев их племени, так она ещё и нашла возможность публично унизить меня.

— И как же она это сделала? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало от гнева.

— Ну… — Харун снова покосился на Айю. — Муж должен был первым войти в дом, а ваша жена… — он вжал голову в плечи, словно опасаясь, что сейчас получит.

Я заметил этот жест и тут же пояснил:

— Я не буду тебя наказывать, Харун, если ты мне скажешь правду. Не бойся.

Мои слова подействовали так, как надо. Он тут же продолжил, говоря ещё тише:

— Ваша жена должна была сесть на колени и подстелить свои волосы вам под ноги. Вы должны были пройти в свой дом первым, а уж потом позвать её, позволить войти в дом и стать хозяйкой.

Волосы на порог? Я на них наступить должен был? Охереть, чё за правила… то есть она сходу решила всем показать, типа я у неё под каблуком? Ну нет, Айя, так дело не пойдет.

— Усыпать волосами порог, значит? И я должен был по ним пройти? — переспросил я, чувствуя, как закипаю изнутри. — А если бы я знал об этом заранее, что бы изменилось?

Харун пожал плечами, опустив взгляд в землю.

— Тогда вы бы показали свою власть, господин. Прошли бы, демонстрируя, что она подчиняется вашей воле. И тогда бы все видели, что вы — хозяин в доме. Но теперь… — он замолчал, не договаривая концовку.

«Теперь все видят, что я — тряпка, которой она может вытирать ноги» — мысленно закончил я за него, зло глядя на стоящую в кругу соседок новоиспечённую супругу.

Она все ещё трепалась с этими бабами, но теперь её лицо было серьёзным и напряжённым. Казалось, она чувствовала мой гнев, направленный на неё.

— Я же могу это исправить?

Он молчал.

— Может, мне публично высечь её плетью на площади? Или заставить её ползать передо мной на коленях?

Харун вздрогнул от моих слов.

— Нет, господин, конечно, нет! — воскликнул он. — Здесь так не принято! Это же дочь шамана!

Хм. Ну, возможно, я погорячился в своём предположении. Тем не менее мне нужно было знать полный расклад:

— Скажи мне вот что, Харун, — я повернул голову и посмотрел на сжавшегося под моим взором раба. — Давно ты в этой деревне?

— Больше, — тут же ответил он, начиная думать. — Больше… — мужчина замолк, хлопая глазами и прикидывая что-то в уме. — О! — он вытянул перед собой руки и оттопырил пальцы. — Вот, больше ярмарок, чем у меня пальцев!

Меня его жест позабавил с одной стороны, а с другой — даже немного удивил. Рабы не знают банального счёта. Нет у них понятия десятка, сотни. По крайней мере, я этого не слышал. И как будто бы надо задуматься о том, чтобы научить людей считать, дать им счёт. Или улучшить ту систему исчисления, которая у них есть, либо сделать так, чтобы она мне стала понятной. Возможно, когда-нибудь потом… Сейчас меня беспокоило другое…

— Итак, раз ты здесь так долго, — подытожил я, зная, что ярмарка проводится раз в год. — Скажи мне, что должен делать муж первым. Расскажи мне, что я не должен позволять делать своей жене.

Харун округлил глаза, словно я предложил ему покуситься на святая святых. Лицо его приобрело туповатый и озадаченный вид, он соображал медленно: задача обучить чему-то хозяина была для него абсолютно новой и неожиданной. Она, похоже, пугала его: Харун съёжился ещё сильнее, словно пытаясь стать меньше, незаметнее.

— Господин… я… я раб, — пролепетал он, запинаясь на каждом слове. — Как я могу указывать господину, что делать?