Гарем на шагоходе. Том 12 - Гриша Гремлинов

Я молчал, переваривая услышанное. У моей Вайлет есть воспоминания о её прошлом. О том, что было до того, как Сэша случайно активировала её в сокровищнице под храмом тойгеров.

— Я могу попробовать разблокировать архив, — сказал Мунин. — Но я не могу сделать это без её согласия. И без вашего, капитан.

Все взгляды устремились на Вайлет. Она стояла неподвижно. Но я видел, как в глубине её фиолетовых глаз что-то происходит. После того, как я дал ей свободу на пляже, она предпочла продолжить изображать холодную машину. Но только на публику. Потому что так проще и привычнее для окружающих. Но мы оба знали, что это не так. И сейчас её процессор захлестнула буря эмоций. Борьба алгоритмов.

— Анализ, — наконец произнесла она. — Доступ к скрытому архиву памяти может увеличить мою боевую и аналитическую эффективность на 42,8 %. Риск полного системного сбоя с последующим каскадным отказом всех жизненно важных функций — 18,3 %. Риск неконтролируемого эмоционального выброса, который может привести к дестабилизации моей личности, — 67,5 %.

Она замолчала. А потом добавила два слова, которые заставили меня по-новому взглянуть на неё.

— Я согласна.

Она посмотрела на меня. С вопросом. С просьбой.

— Делай, — сказал я Мунину.

Тот благодарно улыбнулся и повернулся к терминалу.

— Мне понадобится помощь, — сказал он, глядя на Ди-Ди и Аду. — И полная тишина. Это будет сложнее, чем кажется.

Мунин склонился над консолью, и на экранах побежали строки кода.

— Сюда, — Паштет указал на металлическое кресло возле терминала.

Вайлет без колебаний подошла и села. Её спина оставалась идеально прямой, движения выверенными и экономными. Она положила руки на подлокотники и приготовилась.

Мунин, Ада и Ди-Ди окружили её, словно жрецы, готовящиеся к таинству.

— Ди-Ди, ты же её диагностируешь? — спросил Мунин. — Дай мне прямой доступ к нейроинтерфейсу через твой отладочный порт.

— Сейчас, — кивнула рыжая.

Она взяла тонкие электроды и аккуратно прикрепила их к вискам киборга.

— Вайлет, полный административный доступ к ядру, — велела Ди-Ди.

— Доступ предоставлен, — безэмоционально ответила она.

На экране замелькали схемы, похожие на трёхмерную карту галактики. Это была архитектура её сознания. Мунин вёл свой цифровой скальпель сквозь лабиринты протоколов с уверенностью человека, который сам их и построил.

— Вот он… — выдохнул он через минуту. — Я нашёл его. Архив «Тихий дом». Запечатан.

— Чем? — спросила Ада, не отрывая взгляда от экрана.

— Голосовой ключ-фраза. Одноразовый. Шифрование на основе эмоционального резонанса. Его нельзя взломать. Его можно только… произнести правильно.

Мунин глубоко вздохнул, закрыл глаза и, наклонившись к самому уху Вайлет, прошептал:

— Единорог на правой руке.

И в этот момент мир рухнул.

Вайлет резко откинула голову назад. Её тело выгнулось дугой, напрягшись до визга сервоприводов. Пальцы впились в подлокотники так, что металл заскрипел. Я стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Нейрочип тут же вывел в углу зрения данные:

ОБЪЕКТ: Вайлет. СОСТОЯНИЕ СИСТЕМ: ПРЕДЕЛ НАГРУЗКИ (92 %). ТЕМПЕРАТУРА ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА: 68°C (КРИТИЧЕСКАЯ). АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ: ЗАГРУЗКА АРХИВА ПАМЯТИ. СИСТЕМА НЕСТАБИЛЬНА!

Её глаза, до этого бывшие холодными фиолетовыми озёрами, распахнулись и превратились в два бездонных колодца, на дне которых бушевала буря.

— Что происходит⁈ — прорычал я, шагая вперёд.

— Не трогайте её! — остановил меня Мунин. — Всё хорошо… — прошептал он. — Она вспоминает.

* * *

Для Вайлет мир исчез. Привычный интерфейс, который постоянно транслировал ей данные об окружающей среде, погас. Она оказалась в пустоте. В бесконечном, тёмном пространстве, где не было ни верха, ни низа. А затем в этой пустоте начали появляться… воспоминания. Живые, трёхмерные голограммы, которые вспыхивали вокруг неё, затягивая в водоворот.

Воспоминание первое: Стерильность.

Она стоит в белой, залитой светом комнате. Вокруг люди в белых халатах. Они смотрят на неё, как на дорогой автомобиль. Оценивающе. Холодно. Один из них, высокий, с идеальной укладкой и белозубой улыбкой, подходит ближе. Магнус фон Штербен.

— Повреждения после последнего задания полностью устранены, — говорит он. — Наша «Магдалина» снова в строю. Прекрасная и смертельно опасная. Идеальный шпион.

Он касается её щеки, но она не чувствует ничего. Только холод его пальцев.

— Твоё новое задание: семья программиста Аристарха Мунина. Он подозревается в промышленном шпионаже. Внедрение будет осуществлено сегодня днём. Твоя роль: «Ассистент-7М». Наблюдай. Докладывай.

Она кивает. Это её программа. Её цель. Её жизнь.

Воспоминание второе: Хаос.

Она стоит на пороге дома Муниных, нажимает кнопку звонка, заходит внутрь. И её система даёт первый сбой.

ОШИБКА. УРОВЕНЬ ЭНТРОПИИ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЕ НОРМЫ.

Дом походил на поле боя после сражения двух армий, вооружённых игрушками и цветными карандашами. Повсюду были разбросаны кубики, детали конструктора, книжки-раскраски. На стенах — отпечатки маленьких, перепачканных в чём-то липком ладошек.

И они. Семья.

Аристарх Мунин, тот самый невзрачный человек, которого она видела на фотографии в досье. Он улыбался ей. Не как хозяин машине. А как человек человеку.

— Проходи, Вайлет. Не стесняйся. У нас тут… творческий беспорядок.

Рядом с ним — двое. Маленькие, шумные, нелогичные источники хаоса.

— А ты робот? — спросила девочка лет пяти, с двумя смешными хвостиками и любопытными, как у бельчонка, глазами. Это была Аня.

— Нет, — ответила Вайлет. — Я киборг. Кибернетический организм.

— А ты умеешь делать сальто? А стрелять лазерами из глаз? А превращаться в гоночную машину?

— Отрицательно, — её программа не была рассчитана на такие запросы.

— Аня, не приставай к Вайлет, — вмешался мальчик, чуть постарше. Это был Паша. — Она же не боевой киборг. Она помощник. Она будет помогать маме мыть посуду.

— Я не хочу, чтобы она мыла посуду! — тут же надулась Аня. — Я хочу, чтобы она со мной играла!

Девочка подбежала к Вайлет и прилепила ей на руку наклейку с блестящим единорогом.

ОШИБКА. НАЗНАЧЕНИЕ ДЕКОРАТИВНОГО АДГЕЗИВНОГО ЭЛЕМЕНТА НЕ ОПРЕДЕЛЕНО.

Вайлет потянулась второй рукой, чтобы снять этот нелогичный, нарушающий эстетику наряда горничной объект, но Мунин остановил её.

— Оставь, — мягко сказал он. — Дочке нравится.

И она оставила. Впервые в жизни она не выполнила стандартный протокол очистки. И это было… странно.

Воспоминание третье: Сбой.

Дни сливались в один бесконечный, хаотичный, но на удивление… приятный поток. Она помогала по дому, выполняла свои функции. Но что-то менялось.

Паша постоянно пытался вовлечь её в свои игры. Он строил из кубиков крепости, а она, согласно его плану, должна была изображать дракона, который их атакует. Она просто стояла, а он бегал вокруг, размахивая игрушечным мечом и издавая воинственные кличи. Это было нелогично. Но