Мёртвые души 8. Туман - Евгений Аверьянов
Атмосфера пустоты тянула душу вниз. Казалось, что сама земля не хотела, чтобы по ней ходили. Каждая трещина, каждый перекошенный камень кричал о запустении. Здесь давно не жили люди, и даже звери не решались задерживаться надолго.
Я сделал несколько шагов, прислушиваясь. Ни пения птиц, ни шороха насекомых. Только ветер, свистящий сквозь пустые кусты, да гулкие шаги по мёртвой земле. Это была тишина, но не мирная — тишина могилы.
И всё же я шёл дальше. Эта пустота скрывала в себе нечто большее. Я чувствовал: за мёртвой поверхностью прячется причина, по которой земля ещё не успокоилась окончательно.
Я поднялся на очередной холм, и взору открылась долина, будто израненная самой войной. Камни здесь были иными: не просто серые и сухие, а оплавленные, как после удара огненной бурей. Их поверхность блестела тускло, словно застыл металл, и трещины уходили глубоко внутрь, будто их кромсали гигантские когти.
Среди камней лежали останки. Сначала я принял их за груду валунов, но, присмотревшись, заметил правильные формы. Огромные кости, обглоданные временем. Позвонки величиной с мой торс, рёбра, торчащие из земли, как арки рухнувших мостов. Некоторые из них были почерневшими, словно их сжигали тысячелетиями, другие — напротив, покрыты серым налётом, будто жизнь из них вытянула сама земля.
Я осторожно спустился вниз и провёл рукой по одной из костей. Она была холодной, почти ледяной, и при этом казалась слишком прочной для того, чтобы просто пролежать здесь веками. Даже туман обходил их стороной, не желая затягивать пустоты между рёбер.
В руинах виднелись и следы построек. Каменные блоки, наполовину утонувшие в земле, основания колонн, перекошенные фрагменты стен. Всё это выглядело так, будто когда-то здесь стоял город или крепость, а потом его смели с лица земли ударом неведомой силы.
Глава 8
Я задержался и прислушался. Тишина была той же, мёртвой, но здесь она казалась наполненной эхом. Будто сами камни шептали о прошлом. Перед глазами вспыхнула мысль: здесь воевали задолго до меня. Война, настолько масштабная, что отголоски её до сих пор отпечатаны на земле.
Что это были за существа, чьи кости остались здесь? Кто сражался с ними? И главное — остались ли их потомки где-то там, впереди?
Я выпрямился и оглядел долину ещё раз. Всё вокруг дышало памятью о битве. Словно сама земля пыталась предупредить: я лишь гость на поле, где играют силы куда древнее и сильнее меня.
Я едва успел подняться на другой склон, как заметил движение. На сером фоне пустоши фигуры выделялись не сразу — туман искажает расстояния, делает силуэты размытыми. Но шаги были слишком чёткими, чтобы спутать их с игрой воображения.
Небольшой отряд туманников — семь или восемь фигур. Они двигались быстро, но без суеты, сохраняя строй. Я видел, как их плечи покачивались синхронно, как шаги совпадали в ритме. Это не была стая охотников, вышедших на поиски добычи. Это был отряд, получивший приказ.
Я замер и прижался к камню, стараясь слиться с ландшафтом. Даже невидимость не казалась надёжной — слишком уж близко они прошли. Их движения были отточены, и глаза, светящиеся жёлтым в клубах тумана, скользили по сторонам внимательнее, чем когда-либо раньше.
Отряд спустился в долину, где лежали кости. Один из туманников остановился у гигантского рёбра, провёл по нему когтем, словно проверяя прочность. Другой осмотрел трещины в камне, третий поднял обломок и понюхал его. Всё это выглядело как работа разведчиков, а не случайных бродяг.
Я задержал дыхание и ждал. В такие моменты самое трудное — не дать сердцу выдать себя. Оно билось гулко, и мне казалось, что они услышат его через туман. Но туманники не смотрели вверх. Их внимание было приковано к следам, к земле, к невидимым знакам, которые они искали.
Их дисциплина бросалась в глаза. Один жест рукой — и весь отряд перестраивался. Короткий звук — и они двигались дальше, будто были частью одного организма.
Я следил за ними, пока они уходили в сторону холмов. И с каждой секундой убеждался: это не охота и не патруль. Это выполнение приказа.
Я продолжал наблюдать за отрядом, стараясь держаться на расстоянии. Их поведение всё больше напоминало работу разведчиков. Они не шли прямо, как патруль, и не прочёсывали местность хаотично, как охотники. Их маршрут был выверенным.
Они внимательно осматривали землю. Один присел и провёл когтем по пыли, будто проверяя следы. Другой поднёс к морде камень, облизал его, затем отбросил в сторону. Несколько раз они останавливались у костей, задерживались у оплавленных камней, и каждый раз это выглядело так, будто они сверялись с чем-то невидимым.
Меня кольнула мысль: это или плановый обход территории, или поиск кого-то конкретного. И слишком уж многое указывало на второе. Их внимание к следам, синхронность действий, жесты — всё говорило о том, что они выслеживают чужака. Может быть, меня.
Я замер и едва осмеливался дышать, наблюдая из-за камня. Если они ищут меня, значит, мой бой с охотником не остался незамеченным. Значит, хозяева знают, что здесь появился кто-то лишний.
Но при этом меня не отпускало другое чувство — любопытство. Эти отряды шли не наугад, их движения подчинялись логике, которую я пока не понимал. Вопрос рождался сам собой: что дальше? Что именно они ищут, кроме следов чужаков? Какой план у тех, кто стоит над ними?
Отряд вскоре свернул в сторону, скрываясь за холмами. Я остался один среди костей и оплавленных камней, но пустошь уже не казалась безмолвной. Где-то там, впереди, был центр этой системы. Место, ради которого туманники прочёсывают окрестности и ради которого сюда стянуты силы.
Мысль, что я движусь в ту же сторону, грела и пугала одновременно.
Я шёл следом, стараясь не упускать из виду силуэты теневиков. Их было восемь, и двигались они так, будто знали каждый камень под ногами. Туманники продолжали осматриваться. Каждое их движение было слишком осмысленным. Один останавливался и склонялся над землёй, другой поднимал голову и втягивал воздух, третий внимательно оглядывал камни, будто те могли скрывать следы.
Я держался на расстоянии, прячась в складках местности. Местами приходилось ложиться на землю и проползать между редкими кустами или застывать у скалы, пока туман заволакивал мою фигуру. Невидимость помогала, но рядом с ними я уже не
