Земля - Евгений Аверьянов

— Дай угадаю, — сказал я, — это всё работает без проводов?

— И без магов на каждой точке, — подтвердила Нина. — Система автономна. Может держаться неделями.

Я выдохнул.

Ну конечно. Пока все искали способы выживать, эта тихая маньячка из теневой разведки решила создать магический аналог интернета.

Нина аккуратно нажала на серебряную кнопку сверху артефакта.

Поверх стола вспыхнул полупрозрачный прямоугольник света — ровный, чистый, без ряби. Картинка была настолько чёткой, что я машинально оглянулся, не открыл ли кто окно.

— Интерактивный экран, — пояснила она. — Щёлкнете вот так — выбираете город.

Она коснулась поверхности — картинка изменилась, появились символы городов Новой Империи.

— Удержание — масштаб. Жест в сторону — переключение камер. Всё просто.

Я провёл пальцем по сияющей поверхности.

Реакция шла мгновенно, без запаздывания, без рывков.

— То есть… — я на секунду замолчал. — Вы создали магический интернет-наблюдатель?

Нина кивнула так спокойно, будто я спросил, не добавила ли она соли в суп.

— Именно. Сеть теней была обязана эволюционировать. Теперь мы видим всё, что происходит в ключевых городах. Незаметно. Быстро. Надёжно.

Я смотрел на экран, затем на неё, затем снова на экран.

Это был не просто инструмент.

Это был рычаг.

Способ видеть удар ещё до того, как он подойдёт к стенам.

Способ узнать, где рушится Империя.

Способ понять, кто готовит переворот.

Нина чуть наклонила голову:

— Посмотрим столицу?

Я кивнул.

Изображение столичного герба исчезло, и экран плавно проявил панораму Владимира — столицы Новой Империи.

На первый взгляд всё выглядело спокойно.

Улицы — чистые, широкие, залитые утренним светом.

Стража на перекрёстках — расслабленная, в привычных стойках.

Прохожие — кто с корзинами, кто с документами, кто просто шёл по делам.

Пара торговцев спорила возле лавки с жареными каштанами.

Обычный день.

Такой обычный, что это уже само по себе настораживало.

— Похоже, всё спокойно, — заметил я.

— Подождите, — тихо сказала Нина.

Через несколько секунд картинка изменилась.

Не резко — как будто сам город начинал показывать свои подноготные.

На одной из боковых улиц двигалась группа людей — слишком быстро для обычного патруля.

У всех — одинаковые серо-чёрные мундиры без опознавательных знаков.

Руки — свободные, но походка такая, как будто оружие у них «там, где нужно».

— Это не стража, — сказала Нина. — И не армия.

Камера сместилась на соседний перекрёсток.

Там другая группа уже блокировала выезд.

Ставили баррикаду из ящиков и щитов, словно репетировали, но делали это слишком уверенно.

— Плохо, — пробормотал я. — Слишком организованно для случайной активности.

Следующая камера — у казарм.

Там творилось уже неприкрытое движение.

Двери закрывали, окна — наглухо запирали изнутри.

Стражу выводили небольшими группами, уводили куда-то вглубь района.

Командиры что-то кричали, но их перекрикивали более вооружённые люди без знаков отличия.

— Это не обучение, — сказал я мрачно. — Это подготовка.

Нина кивнула, глаза у неё стали уже совсем профессионально холодными.

— По нашей информации, в городе последние дни висело напряжение. Слухи ходили, что кое-кто из родов тянет людей в столицу, но конкретных подтверждений не было.

— Теперь есть, — ответил я, наблюдая, как ещё одна камера показывает группу вооружённых, перекрывающих мост.

Пальцы сами сжались.

Экран щёлкнул — Нина переключила на следующую камеру.

Мы увидели внутренний двор дворца.

Там царская гвардия выстроилась в три линии — дисциплинированно, красиво, по уставу.

Но напротив них уже стояла другая сила.

Большая.

Гораздо большая.

Пять линий тяжёлых бойцов.

Щиты.

Копья.

Рунные наплечники.

И то самое чувство, когда понимаешь: эти люди не пришли тренироваться.

— Ну здравствуй, переворот, — тихо сказал я.

Нина не возражала. Она лишь переключила одну из вкладок, и над изображением вспыхнула красная отметка — признак боевого конфликта.

В следующую секунду на площади впервые мигнуло пламя.

Гвардейцы кинулись вперёд.

Противоположная сторона — тоже.

И всё стало очевидно.

— Началось, — произнёс я.

И уже не сомневался ни на секунду.

Экран дрогнул — и сразу же вспыхнул белым светом.

Это был не солнечный отблеск — это был удар.

По позициям царской гвардии ударили точечно, как хирургическим скальпелем: пять магических лучей, идеально выверенная траектория, синхронный залп.

Ритуальные печати на стенах внутреннего двора вспыхнули, словно их кто-то заранее подготовил и только ждал сигнала.

— Чёрт… — выдохнула Нина. — Это работа ритуальной группы, и очень сильной.

Бой начался мгновенно.

Гвардия держалась — чётко, ровно, профессионально.

Передняя линия выставила щиты, задняя — уже колдовала контрзаклинания.

Из-за стены бил ветер, огонь, вспышки металла.

Но этого было мало.

Численность войск Чернова превышала гвардию минимум втрое, а магов — впятеро.

И что хуже — у Чернова всё было заранее подготовлено.

Слева камера поймала странное движение: несколько гвардейцев, едва начав бой, переглянулись… и шагнули назад, в сторону Черновых.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Крысы у него прямо в спальне.

Я пожал плечами. — И он думал, что кристалл его спасёт?

Нина молча переключила камеру.

И тут мы увидели его.

Царь.

Он появился в проёме дворцовых ворот, не скрываясь, в боевой мантии с золотыми шевронами.

В одной руке — клинок, во второй — связка энергетических печатей.

С первого взгляда было видно: он не слабак.

И уж точно не трус.

Он влетел в гущу боя, разрезая воздух ветром, ударяя огнём, отбрасывая противников силовыми волнами.

Нескольких врагов смело ударом, трое ещё пытались подняться.

— Выглядит лучше, чем на переговорах, — заметил я. — Живее.

Но чем ярче он бился, тем заметнее становилось другое: он — один.

Позади него гвардейцы уже сыпались, многие переходили на сторону мятежников.

На плащах атакующих ярко мелькали гербы родов — семь из двенадцати.

Семь.

Половина Империи заранее встала под флаг Чернова.

Камера резко дёрнулась.

На неё пришёлся боковой всплеск магии — эфирные волны полоснули по рунам стабилизации.

— Переключаю, — сказала Нина.

Свет сменился картинкой другого ракурса — и прямо на экране мы увидели, как царя окружили.

Не толпа — кольцо щитов, копий, магов с закреплёнными на предплечьях ограничительными печатями.

Царь всё ещё пытался прорваться.

Клинок у него в руке дрожал от перегрузки, мантия местами уже обуглилась.

Но он бился — яростно, технично, с силой, которой должно было хватить против десятка, но не против сотни.

Он метнул вперёд сгусток ветра — одного отбросило.

Рванулся вправо — блокираторы уже