Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

В голосе собеседника прозвучала нескрываемая горечь, и я счёл нужным его утешить.

— Но так ведь кровь и у тебя сильнее должна быть! Просто аспект не тот.

— Именно. Аспект — не тот, — согласился со мной Волот и махнул рукой. — Да ты не подумай, будто я жалуюсь! Грех жаловаться! Двадцать лет, а уже аспирант и никому ничего не должен. Плохо разве?

Но уверения уверениями, а хозяину он велел нести третий кувшин. Я и без того уже выпил куда больше, чем следовало, поэтому дальше лишь изредка прикладывался к своей кружке, делая по небольшому глотку, ну а Волота в его комнату на втором этаже пришлось тащить чуть ли не волоком.

Впрочем, утром аспирант слабины не дал и спустился на завтрак вместе со мной.

— Душевно посидели, — усмехнулся он и отпил горячего травяного отвара. — Давно я так не надирался! Пожалуй, с тех самых пор, как из приюта в бурсу при школе перебрался!

— Да как давно-то? — удивился я. — На днях же только наклюкался!

— Скажешь тоже — наклюкался! — фыркнул Волот. — Там больше откат из-за перенапряжения сказался.

Мы наскоро заморили червяка и зашагали к ближайшей остановке дилижансов. Напрямую в Чернильную округу отсюда было не доехать, поэтому покатили на железнодорожный вокзал, просто вышли на полпути и двинулись к университету пешком. Площадь у главного корпуса оказалась запружена народом, и я повёл Волота в обход, только поэтому нам и удалось попасть в университетскую церковь прежде, чем началась давка. Несмотря на немалую вместительность строения, набились в него абитуриенты и случайные зеваки почище сельдей в бочку.

Ну ещё бы! Сам епископ проповедь читать будет!

Я попытался отыскать взглядом Заряну, но обзор с занятого нами места оставлял желать лучшего, а потом за кафедру встал Зареслав из дома Пламенной благодати, ныне известный под именем Ясный.

— Люди могут сколько угодно твердить себе, будто возьмутся за ум прямо с завтрашнего утра или уже на следующей седмице соберут волю в кулак и позабудут о праздности и дурных привычках, но горькая правда заключается в том, что это всего лишь пустые слова. Никто изо дня в день не трудится над собой с целью стать лучше! — хорошо поставленным голосом провозгласил епископ. — Никто из обывателей осознанно не меняет себя. Не по причине лености или ограниченности, просто меняться — страшно, меняться — значит, становиться кем-то другим. Ничто в этой жизни не даётся даром, стать лучше можно, только переступив через собственное «я». Одни скорее позволят отрубить себе правую руку, чем откажутся от иных вредных привычек, а другие даже под угрозой неминуемой смертной казни продолжат предаваться излишествам. Прожитые дни не проходят бесследно, они намертво прикипают к нашей душе, и зачастую лишь чрезвычайные обстоятельства могут побудить человека избавиться от груза прошлого. Нужен толчок, нужна цель. Эмоциональное потрясение и сильнейшее желание чего-то достичь! Вам — проще! Вы молоды, и у вас впереди вся жизнь! Так не растрачивайте её на праздное безделие. Становитесь лучше прямо сейчас, не откладывая это на завтра. Жизнь мимолётна, не тратьте свои дни попусту!

Говорить епископ умел, он затейливо плёл паутину словес, пусть даже посыл проповеди лично для меня и заключался в кратком: «стань лучше или умри». Брошу работать над собой и развиваться, тут мне и конец. Пусть и стал другим человеком, но слишком много ниточек в прошлое тянется, никогда не знаешь, какой паук за какую потянет.

А ещё — Беляна…

С тяжким вздохом я заставил себя отрешиться от мыслей о подруге, а там проповедь подошла к концу, и люди начали покидать церковь. Мы с Волотом тоже двинулись на выход, на улице я придержал спутника и сказал:

— Погоди!

Сам вновь огляделся, и снова Заряны нигде не заметил.

Ну и какого чёрта⁈

— Серый! — легонько тронул меня за локоть Волот и кивком указал куда-то в сторону.

Я повернулся и увидел направлявшихся к нам Дарьяна и Агну. Пришлось приподнимать над головой котелок и с улыбкой намечать учтивый поклон.

— Брат Серый! — официально поприветствовал меня книжник. — Волот…

Мы поздоровались, и я уточнил:

— Подаёте документы на поступление?

Симпатичное личико светловолосой дворяночки на миг омрачила тень разочарования, и Дарьян потянул меня в сторону.

— Брат Серый, на пару слов!

Оставив Агну на попечение аспиранта, мы отошли, и книжник с тяжким вздохом спросил:

— Можешь поговорить с отцом Бедным или даже лучше с Заряной о зачислении Агны на факультет тайных искусств?

— А сам чего с Бедным не поговоришь?

— Говорил, да он рогом упёрся! — нахмурился Дарьян. — Нечего, мол, ей там делать. Якобы семья Рыжепламенного лиса в немилости у епископа.

— Ну так от меня ты чего хочешь? — вздохнул я. — Думаешь, он мне что-то другое ответит?

— Да просто уже и семьи-то фактически нет! Ну и на кой чёрт Агну в чёрный список вносить понадобилось, скажи? — пробухтел Дарьян, давая выход своему раздражению.

— Ладно, понял! — вздохнул я. — А как обучение оплачивать собираетесь? Опять в долги влезешь?

Книжник неуверенно помялся.

— Есть варианты и без заёмных денег обойтись, — сказал он в итоге.

— Ты вдруг так хорошо зарабатывать стал?

На лице Дарьяна заиграли желваки.

— Ну чего ты мне душу травишь, а? — прорычал он и тут же опомнился, взял себя в руки и пояснил: — Намечается подработка. Если всё как надо пройдёт, плату за полгода вперёд внесу, а дальше придумаю что-нибудь. Выкрутимся!

— Подработка для всей братии, так понимаю?

Книжник кивнул.

— Огнич только отказался. Не захотел на церковь работать.

— И подробностей вам, надо полагать, пока не сообщили? — уточнил я, заранее зная ответ.

— Не сообщили, — подтвердил Дарьян. — А что? Думаешь присоединиться?

— Нет, давайте без меня.

— Но насчёт Агны поговоришь?

— Поговорю, — пообещал я и спросил: — Сам-то не хочешь учиться поступить?

И вновь мой товарищ не удержался от тяжёлого вздоха, но лукавить не стал.

— Хочу конечно! — признался он. — Только когда работать тогда? Да и… — Он не договорил и махнул рукой. — Не важно!

Впрочем, я и без того прекрасно понял, что именно он собирался сказать.

«Да и на двоих денег не хватит».

— Поговорю, —