Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Я кивнул. Пусть аспирантов с личным дворянством выходцы из аристократических семей и домов ровней себе и не считали, но брак с ними постыдным отнюдь не полагался. А вот за простолюдина выходить, пусть даже это и пиковый аколит, — ни-ни.

— Ничего плохого об Агне сказать не могу — работает наравне со всеми, тут не подкопаешься, — продолжил Вьюн. — Но вот взглянет иногда как-то удивлённо, что ли… Я бы примерно так на таракана говорящего смотрел. За тобой, к слову, ни разу такого не замечал.

Тут на стол начали выставлять миски и блюдца, и мы замолчали, а когда разносчица отошла, Вьюн перевёл разговор на другую тему.

— Ладно, пока Волота нет… — Он оглянулся на лестницу и вновь развернулся ко мне. — Ты насчёт Барона с Заречной стороны всерьёз тогда говорил?

— Вполне, — подтвердил я. — Только мне в епархии велели к нему не лезть. Не дадут на его место сесть: не та сейчас обстановка, мол, в городе, чтобы лодку раскачивать.

— Жаль, — вздохнул босяк. — А то мы с Ершом походили за рекой, с людьми потолковали. Недовольны там Бароном. Говорят, постарел он и хватку потерял.

— Собака брешет, ветер носит.

— Ну ты уж нас совсем за простаков не считай! — обиделся Вьюн. — Мы ж не с босяками общались, а с теми, кто непосредственно под заправилами ходит. Кое-какие общие знакомые свели, ну и расспросили их о тамошних делах. Что Барон всех в кулаке держит — тут ничего не изменилось, но связи в управе у него теперь уже не те. Мало того, что облавы участились, так ещё сам Барон под пепельных братьев прогнулся. Они там приют открыли и малолетних попрошаек к рукам потихоньку прибирают. Нужно объяснять, почему это не всем по вкусу пришлось?

— Не нужно, — качнул я головой и отодвинул от себя пустую миску.

— Ещё Барона какой-то ухарь из тайнознатцев на деньги опустил, а тех, кого разобраться с ним отправили — пожёг.

— Прям пожёг? — удивился я.

— За что купил, за то продал, — развёл руками Вьюн и вдруг прищурился. — Слу-у-ушай, Серый! А это не ты, часом, начудил? Говорят, радужки у того ухаря красными были, но что они там в аспектах понимают!

— Брось! — с показной беспечностью отмахнулся я и мысленно обругал себя последними словами.

Вот ведь нашёл проблем на ровном месте!

— Ну не ты, так не ты, — зевнул босяк. — В общем, на пользу Барону та история не пошла. Шептаться начали, будто пора ему в сторонку отойти и молодым дорогу уступить. А есть и те, кто от разговоров к делу перейти готовы. На место Барона нам не усесться и Заречную сторону под себя не подмять, но можно за его голову хорошие деньги срубить.

Я поморщился.

— При нём два аспиранта, аколит и адепт — и это только те, о которых мне известно.

— Потянем! — уверил меня Вьюн.

— Даже если и так, нам самим потом голову оторвут.

— Ты всё же потолкуй об этом в епархии. На Заречной стороне рано или поздно полыхнёт, а так хоть денег поднимем.

— Потолкую, — пообещал я, не собираясь, впрочем, этого своего обещания выполнять.

Тут в общий зал спустился Волот, и Вьюн поднялся из-за стола, протянул мне руку.

— Побегу!

— Погоди! — придержал я его. — А чего вы с Ершом на Пристань не возвращаетесь?

— Да ну его! — скривился босяк. — Потянут же во всякие мутные дела, а в тех блудняках выгоды на грош, а без башки остаться проще простого!

Он отсалютовал Волоту и ушёл, аспирант же присоединился ко мне, и вдобавок к заказанной им похлёбке с ледника принесли запотевший кувшин. Я от кружки пива отказываться не стал — чокнулись и выпили, после чего вернулись к трапезе.

— Завтра в университет к шести, — предупредил меня Волот.

— А чего так рано? — неприятно удивился я.

— Службу в университетской церкви епископ проводить будет, — сказал аспирант и пояснил: — Традиция такая.

Впрочем, необходимость вставать ни свет ни заря отнюдь не помешала Волоту стребовать с хозяина ещё один кувшин пива. К этому времени других постояльцев в общем зале уже не осталось, так что я не утерпел и полюбопытствовал:

— Обучение-то потянешь?

— Ты о деньгах? — уточнил Волот. — За меня епархия заплатит.

— А! — понимающе протянул я. — Так ты от них поступаешь!

Аспирант покачал головой.

— Не, это мне за последнее дельце гонорар такой посулили. А по церковной линии я решил дальше не идти. Только ещё не знаю, кому продаться.

— Кому продаться? — не понял я. — Хотел сказать: к кому податься?

— Продаться! Именно что продаться! — рассмеялся Волот. — У меня ж основная специализация — сообщениями через астрал обмениваться, а это обычно не самая простая корреспонденция. Взять и просто уволиться может не получиться. Даже с банком Небесного престола будет сложно распрощаться, а из иных мест и вовсе лишь вперёд ногами отпускают.

Я озадаченно хмыкнул.

— А стоило тогда вообще такую специализацию выбирать? Или у тебя к ней семейная склонность?

Волот невесело улыбнулся.

— Семейная склонность у меня совсем другая, да только папеньку угораздило ведьму в жёны взять. А у ведьм какой аспект?

— Белый, — ответил я, не задумываясь. — Но у тебя точно не он. Ничего общего.

— У меня вообще никакого аспекта нет, мой аспект прозрачный как слеза младенца.

— А так разве бывает?

— Случается, — подтвердил аспирант. — Я в приюте не один такой был. Да и школа Слушающих бездну хоть и небольшая, но всё же школа.

— Дела! — Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. — Это у тебя из-за несовместимости аспектов родителей?

Волот до краёв наполнил опустевшую кружку, затем приник к ней и не отрывался, пока не выпил пиво до последней капли, затем только уже скривился.

— Никакой несовместимости, мой аспект мать себе забрала. — Он развёл руками. — Ведьмы и не на такое способны, чего ты удивляешься? И всё по закону — отец-то не возражал. А чего ему возражать, если теперь у моих