Туман - Евгений Аверьянов

В тесных переулках воздух стоял тяжелее. Здесь туман не рассеивался, а густел, превращаясь в вязкую массу. Я чувствовал его липкость на коже, и каждый вдох давался с усилием. В этих улицах я будто шёл сквозь плоть чужого организма, а стены сжимались, не давая развернуться.

И всё же главным врагом оставалось не это. Я снова остановился и понял: ощущение взгляда не уходит. Кто-то действительно следил. Не просто случайный патруль, не одинокий туманник. Нет. Это было другое. Тяжёлое, чужое внимание, которое не отрывалось, куда бы я ни сворачивал.

Я выдохнул и сжал зубы. Всё подсказывало: от площади за мной потянулась тень.

Я свернул ещё в один переулок, надеясь, что напряжение хоть немного отпустит, но стало только хуже. Гул площади уже почти стих, а ощущение взгляда только крепло. И тогда я услышал шаги.

Не топот патруля — их было слишком много, слишком ритмично. Здесь же звук был другим: один, тяжёлый, но уверенный. Каждое касание камня отзывалось в груди, словно удар молота. Он не спешил. Шёл размеренно, с той уверенностью, которую может позволить себе только охотник, знающий: добыча уже в капкане.

Я крадучись пробрался к развалинам стены, затаился, выглянул из-за угла. И увидел его.

Из тумана вышла фигура. Высокая, вытянутая, с рогами, что тянулись вверх и в стороны, словно ветви искривлённого дерева. Шипы на плечах тускло блестели в красноватом свете, и каждый его шаг оставлял в воздухе колебание, будто он ступал не только по камню, но и по самому туману.

Он не торопился. Ни малейшей суеты. Его походка говорила: он чувствует меня. Не глазами — иначе невидимость давно бы меня спасла. Не слухом — я двигался слишком осторожно. Нет, он шёл так, будто откликался на мой след в самом воздухе, на отпечаток присутствия, который нельзя скрыть никакими уловками.

Я отступил глубже в тень, но это не помогло. Его голова чуть повернулась, и я понял — он знает, что я здесь. Не видит, но чувствует. Чужая логика, чужое чутьё, которому я не мог противостоять.

Внутри всё похолодело. Это был не патрульный, которого можно обойти или подождать, пока он уйдёт. Это был охотник. И я — его цель.

Я напряг пальцы на оружии, сдерживая желание рвануть вперёд или бросить в него первую атаку. Пока он не приблизился, у меня оставалась лишь одна надежда — на то, что ещё есть время. Но каждый новый шаг гулко напоминал: времени меньше, чем кажется.

Я двинулся дальше, стараясь держаться ближе к стенам, сокращая шаг, делая движения тише, чем дыхание. Но шаги за спиной не исчезли. Напротив — они совпадали с моими, как тень, что никогда не отстаёт.

Я свернул в боковой проход, узкий, заваленный обломками, где туман стоял особенно густо. Здесь меня точно не должно было быть видно. Но охотник даже не замедлил шага. Его силуэт прорезал дымку так же уверенно, как нож режет ткань. Ни колебаний, ни поиска. Он шёл прямо за мной.

Внутри всё сжалось. Невидимость, которая спасала меня десятки раз, сейчас будто стала пустой иллюзией. Обычно я чувствовал её, как вторую кожу: лёгкую завесу, что скрывает от глаз и слуха. Но рядом с этим существом она перестала значить хоть что-то. Я мог быть окружён туманом, спрятан в самой глубокой тени, но ощущение не отпускало: он всё равно меня видит.

Я ускорился. На секунду мелькнула надежда, что он отстанет, что спутает след. Но нет. Его шаги стали чуть быстрее, и это было хуже любого рыка. Он не искал. Он шёл точно, как зверь, чувствующий запах крови в ветре.

Мысль врезалась, холодная и простая: скрыться не выйдет. Сколько бы я ни уходил в переулки, сколько бы ни запутывал маршрут, он всё равно найдёт.

Я остановился. Не потому что устал, а потому что понял: бежать дальше бессмысленно. Этот охотник не отпустит. Я обернулся и увидел краем глаза, как в тумане мерцает его силуэт, всё ближе и ближе.

Сердце гулко ударило. В голове пронеслось: бой неизбежен.

Я свернул в ещё один переулок, надеясь выиграть несколько мгновений, но узкая улочка внезапно упёрлась в глухую стену. Камни, неровные, влажные, обросшие мхом, преградили путь. Обратного пути тоже не было — позади уже звучали шаги.

Туман сгустился, стал вязким, и в этой белёсой завесе проступил силуэт. Высокий, изломанный, чужой. Охотник вошёл в переулок так, будто всё это время только и ждал момента.

Я отступил на шаг, сжал зубы и позволил невидимости дрогнуть, сбрасывая её остатки. Скрыться уже было невозможно — оставалось встретить лицом к лицу.

Теперь я видел его ясно. Рога вздымались вверх и в стороны, изломанные, будто обожжённые. Некоторые торчали из головы криво, как расколотые кости. По плечам и спине тянулись острые шипы, и каждый при его движении издавал едва слышный скрип, словно камень царапал камень.

Но больше всего взгляд цеплялся за глаза. Красный свет в них не был похож на обычное свечение — это была глубина, расплавленный уголь, горящий изнутри. Он не просто светился, он прожигал туман, оставляя в нём алые разводы. Казалось, эти глаза смотрят не наружу, а внутрь, прямо в душу.

Его движения были чуждыми, лишёнными привычного ритма. Он наклонял голову, слишком резко выпрямлялся, делал шаги под странным углом, словно тело ему не полностью принадлежало. Но при этом в каждом жесте сквозила уверенность: этот мир был его ареной, а я здесь лишний.

Глава 7

Атмосфера давила. Воздух стал плотным, как вода, и я ощущал, что любое движение будет стоить сил втрое дороже. Чужак будто вытеснял само пространство, заставляя его работать против меня.

Я поднял оружие и выпрямился. Теперь сомнений не было — слова здесь ничего не изменят. Он пришёл не для того, чтобы говорить.

Первым двинулся он. Голова чуть склонилась набок, губы растянулись в нечто похожее на улыбку, и из груди вырвался хриплый звук:

— Как интересно… человек с магией в наших краях. Ты заблудился?

Слова прозвучали не как речь, а как скрежет камня по металлу. Но я понял каждое. Чужая интонация, чужая насмешка.

Я не ответил — времени не было. Его рука взметнулась, и воздух передо мной разорвал алый всплеск. Поток огня вырвался из ладони, ударил в стену, и камень задышал