Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Я шагнул через границу снова. Теперь она отзывалась глухо, давяще, как предупреждение.

Не готов.

Не сейчас.

— Заткнись, — пробормотал я самому себе. — Готов настолько, насколько нужно.

Прошёл метров двести.

Трава исчезла, уступив сухому мху. Воздух стал холоднее.

И в этот момент — резкий удар справа.

Я не увидел врага — только мощный толчок, от которого меня отбросило в бок.

Перекат. Болезнь в плече. Взгляд вперёд —

и вышедшая из тумана тварь.

Высокая. Массивная.

Тело покрыто пластинами, будто из дерева и кости.

Глаза светятся зелёным, но не светом — ядом.

С первого взгляда понял — не служитель. Не остаток.

Созданный. Собранный. Чистый страж.

Он атаковал молча, без звуков. Мощь — не меньше, чем у прошлого. Но стиль… другой.

Он не бесился.

Он анализировал.

Я бросился в сторону, едва увернулся от удара, что вдавил в землю целый валун.

Меч отлетел от следующего удара.

Арбалет — бесполезен: стрела отскочила от брони, оставив лишь царапину.

— Серьёзно? — выдохнул я. — Ну ладно.

Я вытащил кинжал.

И прыгнул в сторону, оказавшись сбоку.

Удар — скользящий, под сухожилие. Почти. Не пробил.

Бой затянулся.

Каждое движение — как через раскалённый песок.

Каждый прыжок — на грани.

Я пятился, кружил, втыкал, отскакивал, ждал ошибку.

И она случилась.

Тварь замахнулась на разрушенный столб — и я вонзил кинжал под пластину, в сочленение.

Дёрнул. Повернул.

Всплеск тьмы.

Тварь рухнула.

Я опустился на колени рядом, тяжело дыша. Плечо болело. Пальцы дрожали.

Но ядро — светилось.

Я вытащил его. И не колебался ни секунды.

Приложил к груди. Почувствовал вспышку тепла. И силу.

<Получен 26-й уровень средоточия.>

<До следующего уровня: 1 ядро второго порядка.>

Я медленно поднялся, глядя на тело чудовища, что уже начинало рассыпаться.

— Даже не знаю, что хуже — ты… или я.

Огнём жгло в груди. Сила входила не так плавно, как раньше. Я чувствовал перегруз.

Но держался.

Храм близко.

И я стану сильнее.

Или сдохну у его порога.

Я шёл сквозь лес, что с каждым шагом становился мрачнее, плотнее, будто сам хотел остановить.

Корни вздымались над землёй, будто ловушки.

Листва глушила звуки. Даже моё дыхание звучало глухо, как под водой.

И всё чаще — враги.

Не молчуны. Не те, что были у деревни.

Новое племя боли.

Они шли парами, иногда по трое. Когти длиннее, удары быстрее. И каждый бой — дольше, тяжелее.

Я ощущал, как мышцы ноют, движения становятся чуть медленнее.

Средоточия всё ещё пульсировали, но где-то в глубине теплилось сомнение:

Я слабею?

Или это они — эволюционируют?

Ответа не было. Только следующий бой.

И ещё один.

Клинок уже не был чистым. Кровь впиталась в рукоять, металл потемнел.

Арбалет — почти бесполезен против этих щитов из плоти.

Я полагался на инстинкты. На ярость.

Но силы уходили.

И когда я уже думал свернуть, отдохнуть, перед глазами раскрылся склон.

Я поднялся на холм — и замер.

Храм.

Заброшенный, окутанный туманом. Колонны покрыты трещинами, статуи полустёрты.

Ворота — распахнуты, будто звали внутрь.

Но... перед ними — страж.

Не служитель.

И не монстр.

Существо в старинных доспехах, лицо скрыто под маской из чёрного металла.

Из-за спины торчит глефа, лезвие которой будто дышит.

Он смотрит прямо на меня.

И в этом взгляде нет слов.

Только один вопрос: «Достоин ли ты?»

Я остановился. Сердце грохотало в груди.

Духи леса замолчали. Всё стихло.

— Ты не уйдёшь, да? — прошептал я.

Он не ответил.

Но сжал древко оружия.

— Храм закрыт, — голос стража звучал, как шелест сухих камней.

Он не поднимал оружие, просто стоял, как вкопанный, словно часть этих руин.

— Для человека — два пути.

Он вытянул вперёд ладонь, покрытую потускневшим металлом, и заговорил как будто по памяти:

— Или преклони колено, поклявшись вечно служить мёртвому богу…

— Или сложи здесь свою никчёмную голову.

Я молчал.

Слова не ранили. Не пугали.

Но в них чувствовалась тяжесть веков, гравитация обета, который он сам когда-то дал.

Скорее всего — и умер за него.

— У меня есть третий вариант, — произнёс я и шагнул вперёд.

Клинок оказался в руке сам собой.

Доспех затрещал, откликаясь на внутреннее напряжение.

— Я пройду. Или ты падёшь. Решай сам.

— Выбрал, — выдохнул страж. — Тогда танцуй.

Он рванул вперёд.

Я ожидал тяжести, силы, рубящего удара.

Но нет — он был быстр, как поток воды.

Глефа вспарывала воздух, каждый взмах мог бы разрезать дерево пополам.

Я увернулся, едва не потеряв ухо. Отразил удар. Отступил.

Снова удар — и мой клинок задрожал, когда металл встретил металл.

Это не просто охранник.

Он — клятва, ставшая плотью.

— Что ты охраняешь? — выдохнул я, уворачиваясь.

— То, что не для тебя, — ответил он, и пошёл в новую атаку.

Мы кружили. Бились.

Я чувствовал, как сила медленно растёт во мне, откликаясь на каждое касание смерти.

Средоточия оживали, но слишком медленно.

Не хватает.

Чёрт возьми, не хватает.

Глава 6

Мой клинок вонзился в его плечо — сталь скользнула, но не прошла глубоко.

Ответный удар снес мне часть доспеха с левого плеча.

Я отлетел к колонне. Дышал тяжело.

Он остановился. Взгляд из-под маски сверлил.

— Ты не слаб, — признал он. — Но и не готов.

Я вытер кровь с губ.

— Я был не готов уже сотню раз. Но стою до сих пор.

— Не стоять надо, — прорычал он. — А ломать границы.

Он двинулся снова.

И я, хрипя, рванул ему навстречу.

Если умру — то с клинком вперёд.

Если выживу — буду ближе к правде.

Я не знал, сколько прошло времени. Минуты? Час? Вечность?

Страж двигался безупречно.

Каждый удар — отточен.

Каждая пауза — намеренная.

Он не просто сражался. Он проверял.

— Ты не из тех, кто склоняет голову… — произнёс он, забрасывая очередную серию выпадов.

— Но и не из тех, кто ломает стены. Ты — в тени. Не герой. Не разрушитель.

Он ударил по бедру, и я еле успел подставить меч.

— Ты наблюдатель. Искатель. А храм не любит таких.

Я не отвечал.

Молча уворачивался.

Каждое движение требовало максимума. Каждое касание металла — отдавалось в костях.

Мои удары он парировал почти лениво.

Моё дыхание сбивалось.

Его — было ровным.

Он играл со мной.

Как старый зверь с молодым соперником, не