Обнять космос - Олег Викторович Данильченко
Капитанская каюта была закрыта. Надурняк постучалась. Ну а вдруг открыли бы? Однако ничего подобного не случилось. Оно и понятно: капитан сейчас должен находиться на боевом посту. Это-то больше всего удивляло. Если капитан находился в рубке, то почему до сих пор нет ответной реакции на мои действия? Я, конечно, времени не теряла, но пара-тройка минут уже прошли. Уснул, что ли? Не видит творящегося на собственном корабле безобразия? Впрочем, сразу мог и не понять. Искин был отключён первым, поэтому сообщить не мог. Но после того как начали отключаться системы, причём без команды, мог бы уже хоть какие-то признаки беспокойства продемонстрировать. Но нет.
Дошла до двери в рубку – та, естественно, была закрыта. Нет, открыть её можно даже на обесточенном корабле: есть аварийные источники питания. То же освещение сейчас работает именно от них. Неужели придётся вскрывать вручную с моей стороны? В принципе, в машине, скорее всего, даже инструмент для этого найдётся. Но это время. А мне бы побыстрее управиться, чтобы нормально встретить абордажную команду. Ну же, кто бы там ни находился! Ты же не трус? Давай, проверь, что случилось. Выгляни хоть на секундочку…
И вдруг дверь начала открываться, словно кто-то внял моей мысленной просьбе. Но врасплох меня это не застало, дверь же не гильотина, тем более на аварийном питании она открывается далеко не мгновенно. Короче, дверь открылась, однако в дверном проёме никто не стоял. Типа приглашение заходить? А сам, поди, где-то сбоку прячется? Ну-ну! Хитрец, блин.
Я тоже спешить не стала, оставляя возможность командиру корабля (ну, пока ещё командиру) первым проявить инициативу. Посмотрим, у кого нервяк крепче. «Бритва» давно в руке, отведённой за спину для удара снизу вверх. Сама припала к палубе на одно колено и оперлась левой рукой. В таком положении, даже если начнёт стрелять сразу, не зацепит, смерть выше пройдёт. В свою очередь, это даст мне возможность обезоружить его одним ударом. Обезоружить и ошеломить. Церемониться я не собиралась. Так всегда учил поступать Грол.
И местный командир не подвёл – резко вывернул из-за угла. Весь из себя такой боевой, с оружием в вытянутых руках. Это он зря. Я б иначе в такой ситуации действовала.
Короче, медлить не стала. Включилось ускоренное имплантом восприятие, и время словно замедлилось. Рывок вперёд, взмах «бритвой» – и обе культяпки, продолжающие сжимать серьёзную такую пушку, начали дрейф в невесомости отдельно от своего хозяина. Главное сделано. Враг обезоружен и лишён ориентации, ибо от удара плечом в грудь также изображает крупный метеорит в ограниченном пространстве рубки. Смешной такой, потому что пытается культями за ложемент ухватиться. Догнала его, ухватила, развернула поудобней, не забыв вынуть батарею скафандра, после чего от всей души впечатала бронированный кулак ему в область пуза. Била так, чтобы выплеснуть всю скопившуюся за годы ярость.
Нет, убить не хотела. Да и не вышло бы. И пусть в районе пояса серьёзной брони нет в угоду гибкости конструкции защитного комплекса, но не абсолютно же. А даже если б и отбила внутренности напрочь, сразу всё равно сдохнуть не успел бы. Впрочем, дядя этот крепким оказался. Даже в распластанном положении, на спине, что-то пытался исполнить, когда попробовал отбить направленный на него игольник. Пришлось показать всю серьёзность своих намерений и дальше действовать в лучших традициях моего преподавателя, то есть максимально жестоко. Клиент испуган, дезориентирован и подавлен. Нельзя давать время на осмысление ситуации. Давить, давить и ещё раз давить. Самой не приходилось это делать, но процесс наблюдала неоднократно, когда работала с Учителем.
– Вскрывайся.
Голос постаралась сделать максимально безразличным.
Он что-то там попытался вякнуть, и тогда я, недолго думая, прострелила ему левое колено. Потому что обрабатываемый на любой вяк не по делу должен получать максимум боли. Стреляла в упор, а на таком расстоянии никакая броня не помогла бы. ПИРТ-16 есть ПИРТ-16. Я ж говорила уже, что «спиртянские» – это нечто? Ах говорила? Вот и результат: ногу почти оторвало. Люблю эти машинки.
– Я сказала, вскрывайся, – повторяю приказ.
А для наглядности моих намерений нацелила оружие в правую ногу. Дескать, продолжишь упрямиться – вторая ходуля отлетит.
И, похоже, супостат понял, что разговоры разговаривать никто не собирается, потому что начал выполнять мои команды. Правда, получалось плохо. Отстреленная в колене левая нога сильно мешала, да и отсутствие кистей обеих рук также мало помогало. Вот крови было немного: штатно отработали встроенные жгуты комбинезона, своевременно перетянув повреждения. Бедолага задёргался, пытаясь выбраться из вскрывшейся скорлупы защитного комплекса, но не справлялся. Пришлось помочь, попутно отрубив болтающийся на лоскутках мышц и сухожилий обрубок ноги. Более гаврик был не опасен.
Особо не церемонясь, посадила его, прислонив к какой-то тумбе.
– Жить хочешь? – спрашиваю.
У подопытного должна быть надежда. Пусть даже он и догадывается, что всё сказанное палачом может оказаться откровенным враньём. Но всё равно ведь остаётся шанс на благоприятный исход, верно? Вот и этот часто-часто так закивал, показывая тем самым, что жить в общем-то пока ещё далеко не надоело.
– Коды доступа к бортовому искину. Быстро!
И он запел.
Естественно, я сразу не поверила на слово. Прежде чем отправить теперь уже бывшего капитана в места вечной охоты, всё проверила. Конечно же, этот гад хитрил. Даже в таком состоянии и в безвыходном положении попытался обмануть. Однако после удаления последней ноги и недолгой обработки зубов напильником, заблаговременно найденным в машинном отделении, сдался окончательно. Тут уже никакая, даже самая навороченная нейросеть не сможет купировать болевые ощущения. Я имею в виду, когда напильником по живым зубам. Особенно когда им водят по «бивням», одновременно наступая на самое важное для любого самца.
На всё про всё потребовалась минута, ещё две – на переход из рубки в машинное. Тащила бедолагу нарочито небрежно, специально стараясь цеплять его больными местами за все выпирающие углы конструкций набора корпуса. Человек без скафандра максимально беззащитен перед тем, кто в него, наоборот,
