Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
— Циркуляция небесной силы — это уже для аспирантов? — догадался я.
— Полноценная — да. Двадцать первая ступень возвышения. — Ассистент профессора Чернояра допил квас и хлопнул ладонью по вкопанному в землю столику. — Ладно! Начинай готовиться к прожигу обручей. Погоняй пока энергию, только не переусердствуй, сначала нужно будет дополнительно укрепить пасынки.
— А приказы? — заикнулся было я, но Ночемир ничего и слушать не стал.
— Сначала обручи, потом всё остальное! — отрезал он и поднялся на ноги. — Работай!
И хоть рассчитывал я совсем на другое, спорить не стал и взялся крутить сгусток небесной силы то по одному обручу, то по другому. Ложа под несформированные покуда ещё фрагменты абриса ощущались явственней некуда — не сбился ни разу, всё с самого начала пошло как по маслу. К обеду в потрохах у меня горело два кольца, а места их соединения с оправой и друг с другом ощутимо пульсировали.
Бросил истязать себя я с превеликой радостью, но долго рассиживаться в трапезной не дали: вручили миску жидкой похлёбки, тарелку тушёных овощей и кружку с травяным напитком и объявили, что на трапезу отведена лишь четверть часа.
— Ну замечательно! — проворчал я и спросил: — А мясо тут дают вообще?
— Каждый седмень, — подтвердил принёсший поднос с тарелками адепт и завистливо вздохнул: — А внутренним ученикам через день!
Оставалось понадеяться на то, что меня отнесли к этой привилегированной категории, а сегодня просто неправильное число. Впрочем, не брюхо набивать сюда приехал. Два месяца можно и потерпеть.
После не слишком-то сытной трапезы я ещё немного поупражнялся, а затем пришёл Ночемир и отвёл меня в тот же подвал, только на сей раз в другую комнатку. Та оказалась куда тесней, большую её часть занимал накрытый простынёй стол.
— Заголяйся по пояс и ложись! — распорядился седой старикан.
Ассистировала ему симпатичная барышня в белом халате, из-под медицинской шапочки которой выбилась каштановая прядь. Сначала я отметил некоторое сходство в чертах лица, а потом старикан мои догадки подтвердил, скомандовав:
— Приступай, внучка!
Та возмущённо фыркнула.
— Я вам сейчас не внучка, профессор! Сейчас я — магистр медицины!
— Мало тебя родители в детстве пороли! — проворчал дед. — Хоть бы уже замуж поскорее взяли, право слово!
— Думаете, муж пороть станет?
— Хороший муж — каждую ночь, — ухмыльнулся старикан и повторил: — Приступайте, магистр!
Поначалу барышня поводила надо мной ладонями, а когда на миг проявилось лёгкое нематериальное давление, девица уточнила:
— Будем снимать хронический спазм ядра?
— Да, и заодно укреплять пасынки.
— Пасынки в норме.
— Этого недостаточно! — отрезал вздорный дед и взялся объяснять что и как нужно делать, при этом большинство упражнений оказалось мне прекрасно знакомо, поскольку именно их и порекомендовали на факультете тайных искусств.
Но пусть отнюдь не пренебрегал ими и прежде, сейчас мои потуги возымели несказанно больший эффект: только начал гонять по абрису небесную силу, и моментально отступило сковавшее ядро напряжение. Впрочем, моей заслуги в том не было вовсе — это постаралась внучка профессора, которая сняла спазм рядом неуловимых, едва ли не ювелирных воздействий.
— Теперь пасынки, — скомандовал седой старик.
Барышня фыркнула, но перечить деду не стала, и сосредоточила своё внимание на оправе. Я взялся раскручивать по той сгусток небесной силы, но никакой разницы со своими прежними ощущениями не уловил. И раньше всё в порядке было, и теперь лучше не стало. Нормально. Без нареканий.
— Он готов? — впервые нарушил молчание Ночемир.
Барышня отвлеклась от меня и спросила:
— К чему?
— К прожигу обручей и скреплению их парой узлов, — пояснил внучке профессор и задумчиво пожевал губами. — Придётся одновременно управлять четырьмя силовыми сгустками.
Барышня нахмурилась.
— Разве нельзя сформировать сначала один узел, а потом другой?
Седой старик закатил глаза.
— Чему тебя только в этих ваших университетах учили? Порвёт обручи в таком случае, непременно порвёт!
— А я на что?
Ночемир неуверенно откашлялся.
— У нас нет времени на последовательное формирование полусфер. К тому же брат Серый сумел без посторонней помощи сотворить все четыре пасынка разом.
Девица смерила его пристальным взглядом и фыркнула.
— Ну тогда другое дело!
Профессор отмахнулся от неё и обратился ко мне:
— Начинай крутить четыре сгустка. Два по одному обручу, два по второму — только не вздумай столкнуть их раньше времени! Сделаешь это после того, как меридианы прожжёшь! Ясно?
Я промычал в ответ нечто утвердительное, но работать с небесной силой повременил, решив для начала хорошенько всё обдумать. Потом уже только сформировал два силовых сгустка и раскрутил их по одному из обручей — только не абы как, а разведя на предельное удаление друг от друга. Выждал с полсотни оборотов, после сотворил ещё два заряда, эти погнал по ложу второго обруча. И едва не упустил их из-под контроля, когда они дёрнулись в месте пересечения с заготовкой первого из силовых колец!
Да и упустил бы, пожалуй, не подстрахуй внучка профессора. Чужая воля сжала сгустки и перекинула дальше, не позволив отклониться от схемы абриса.
А-ах! К счастью, вспышка боли оказалась мимолётной, и я моментально совладал с растерянностью — не просто продолжил раскручивать заряды небесной силы, но и начал постепенно увеличивать скорость.
Быстрее! Быстрее! Быстрее!
Два раскалённых обруча, казалось, вплавились в саму душу, и я без посторонних подсказок начал понемногу замедлять бег силовых сгустков по одному из них. Сейчас, сейчас, сейчас…
И — столкнулись!
Чего я не учёл, так это боковой направленности ударов. Намётки узлов потащило в стороны от пересечения обручей, а самого меня едва не скинуло со стола. От падения на пол удержал Ночемир, ну а сместиться из ключевых точек зачаткам изменений не позволила магистр медицины. Она зафиксировала те на месте, а дальше я сдавил их, стиснул, скрутил. Не позволил расползтись, стабилизировал!
Вдобавок к раскалённым обручам загорелась пара засевших в духе картечин, и я скрипнул зубами от боли. Сам бы точно не справился, непременно бы запорол к чертям собачьим абрис!
