Сердце шторма - Рая Арран
— Когда как. Но очень полезно, конечно. В Коимбре пригодится этот навык.
— Ты все-таки решил ехать?
— Надо.
Алеша вытащил из книги несколько писем. Вера писала часто, много спрашивала про Академию и дивов, про здоровье и планы Алеши, очень обрадовалась его желанию приехать и обещала заранее похлопотать о комнате, чтобы не нужно было в первый день бегать и решать насущные вопросы. Но кое-что Алешу смущало. Странная незримая перемена в слоге, в эмоциях, в рассказах о солнечной Португалии. Все больше Вера писала об океане, о своих растущих силах и о менторе. И хотя ее восхищение было направлено скорее на сам факт обучения и красоту атлантических побережий, что-то не давало покоя, как выпавший из картины кусочек пазла.
Возможно, дело действительно в океане и в том, как Вера им восхищается. Она всегда любила воду, русалка, что сказать. Аверины не держали особенности семьи в строгой тайне, но и не распространялись о русалочьих генах, что вполне логично, учитывая их статус и положение. Алеше Вера рассказала сама, еще в детстве, когда только узнала и пыталась проверить свои силы. Но к поступлению научилась молчать о себе или просто переключилась на более интересные вещи, и Паша с Алисой уже не были посвящены в ее тайны. В Академии о русалке знали только ректор с Инессой, в Португалии — никто. По крайней мере в это очень хотелось верить.
Заметив, что колдун притих, Руслан заглянул в его записи.
«О, это ведь от Веры? Как она там? Хорошая колдунья, добрая. Ментор ее еще не сожрал?»
«А должен был?» — задавая мысленно вопрос, Алеша поднял брови.
«Не знаю, Петрович сказал, что «он ее как пить дать сожрет». Хотя я бы не стал, она так серебром пахнет, что силы почти не чувствуется, вообще интереса жрать нет, только травиться».
«Это ты отравишься, а Педру серебро голыми руками держит и при себе носит. Я видела, у него колдовской клинок на поясе висит, так что, может, ему только в удовольствие?» — тут же начала спорить Людмила.
«Так держать, это не жрать!»
«Погодите. Никто никого жрать не будет, — остановил перепалку Алеша. — И когда Петрович такое говорил?»
«А когда она за ментором на танцы бежала. Чуть хвост мне не отдавила!» — Руслан притянул к себе хвостище и обвил вокруг лап, словно боялся потерять.
«Не смоют любовь ни ссоры, ни версты…» — замурлыкала Людмила.
Пазл сложился.
— Вот черт…
«Да ладно, просто под ноги смотреть надо», — Руслан слизнул последнюю конфету и исчез со стола.
— Что у тебя там? — Алиса забрала из-под руки Алеши письма, пробежала глазами и подняла на колдуна удивленный взгляд. — Мне стоит начать ревновать?
— Ты слишком умна для этого. — Алеша встал из-за стола и подошел к окну.
— Это не значит, что я не нуждаюсь в объяснениях. Ты же из-за Веры согласился на поездку, да?
— Не только. Это очень хороший опыт, и Софья Андреевна просила серьезно отнестись к программе обмена. Но за Веру я действительно волнуюсь.
— Что так?
— А ты прочти, если интересно.
Дважды подстегивать Алискино любопытство было не нужно, колдунья зашелестела бумагами. Алеша молча наблюдал, искреннее залюбовавшись блестящими на солнце кудряшками, и думал, что даже в самые мрачные и дождевые вечера Алиса согревала не хуже португальского солнца, поднимала настроение улыбкой и смехом.
Не хотелось оставлять ее одну на целый год. Расставаться не хотелось. Но в очередной раз чужое «надо» перевешивало собственное «хочу». Радовало лишь то, что Алиса понимала, на что идет, вступая в отношение с приемным сыном императрицы.
— Пожалуй, я все-таки начну ревновать.
Алеша состроил удивленную гримасу:
— И чем же я дал повод?
— Своей реакцией. В письмах нет ничего предосудительного, если не считать легкой романтики, и ту нельзя разглядеть, если не знать, как обычно Вера относится к проявлению внимания. У тебя нет причины беспокоиться.
— Не было бы, таскайся она к океану с каким-нибудь португальским сеньором, а не с бештаферой, который прямым текстом заявляет, что не побрезгует использовать зазевавшегося колдуна для своих целей.
Алиса скептически посмотрела на Алешу. Он развел руками:
— А если бы твой брат влюбился в Диану, а та внезапно решила, что им нужно больше индивидуальных занятий, ты бы тоже сказала, что нет повода для беспокойства?
Алиса засмеялась:
— О, нет, я бы очень забеспокоилась, если бы первое же дополнительное занятие с Дианой не вышибло из Паши всю любовь и к ней, и к Академии, и к жизни в целом. Возможно, посоветовала бы ему всерьез задуматься о психическом здоровье, колдун-мазохист весьма… опасен для общества.
Алеша указал на письма.
— Ну, судя по словам Веры, Педру проводит занятия не так сурово, — пожала плечами девушка. — Он ведь ментор. Студенты — его приоритет, ты сам сбегал с пар, чтобы лишний раз с ним повидаться и поучиться, а теперь ставишь в вину, что он учит Веру?
— Я не обвиняю. Пока что. Просто волнуюсь… — Алеша покрутил в руке трость, вглядываясь в серебряные глаза льва. — Вдруг она забудется.
— Забудется в чем? — в голосе Алисы появилось напряжение.
— В том, что он не человек. В том, что все его слова — лишь интриги и хитрость…
— А если нет. — Девушка взяла одно из писем и снова просмотрела аккуратные строчки. — Ты не думаешь, что он может быть искренним, что это может быть чем-то настоящим?.. По-моему, мило…
Алеша беззвучно открывал рот. Алиса продолжила пялиться в письма.
— Он див! — наконец совладал с собой колдун.
— И что?! — неожиданно вскинулась девушка. — Тебе ли не знать, что дивы могут любить. Твоя мать…
— Не смей приплетать сюда мою мать, — как можно спокойнее осадил колдунью Алеша. — Не сравнивай. Это совершенно разные ситуации.
— Да что ты?
— Алиса, моя мать — фамильяр. Она веками была связана с нашей семьей. Я с рождения имею с ней связь. Да, я знаю, что дивы умеют любить, но я и знаю, как они любят. РИИИП за последние годы со всех сторон рассмотрел наши отношения: и колдовские, и личностные, — в поисках объяснения природы связи. И поверь, любовь — это не ответ на все вопросы. Эмоции дивов не берутся из вакуума, они цепляются за связь и силу. И Педру это прекрасно подтверждает, когда со слезами восхищения на глазах рассказывает о своих великих королях.
Алиса заметно сгорбилась и отвела взгляд.
— Что с тобой? Ты как будто не училась в Академии последние семь лет. Или ты слушаешь лекции исключительно чтобы сдать зачет?
— Нет, конечно,
