Сердце шторма - Рая Арран
— Контролируемых?!
— Да, и учитывая, что ты учудила, возможно, продолжить обучение в ските лучший вариант для тебя. Будешь под строгим надзором монахинь… замаливать грех. — Он сложил ладони и изобразил умиротворение на лице.
— Может, все-таки утопите?
Педру отрицательно покачал головой.
Волны с шумом обрушивались на берег, заставляя Веру вздрагивать. В очередной раз содрогнувшись перед стеной воды, попытавшейся дотянуться до одинокого костра, девушка с удивлением посмотрела на море. Она обожала воду, чуть ли не с младенчества умела плавать, надолго заныривала в теплые воды Черного моря и изучала гроты и дно. Не испугалась даже в сильный шторм в Атлантике, когда яхта, арендованная отцом, была готова затонуть возле Берленги. Так почему теперь, глядя на черные волны, она ощущала воду чуть ли не самым страшным врагом? Родная прежде стихия страшила мучительной смертью, холодной, жесткой и… медленной. Сердце снова заколотилось в панике.
— Не бойся, дальше берега вода не поднимется, — усмехнулся ментор.
— Я не боюсь. Я в ужасе!
— А если подумать?
Вера посмотрела на ментора, который сверлил ее пристальным взглядом. Что он имеет в виду? Хочет пристыдить? Показать, что он — див — и то не дрожит от ужаса, а ей и подавно не положено? Див! Перед глазами снова возникла окрашенная светом маяка волна, внезапно накрывшая химеру и ее безумную всадницу…
— Дикие дивы испытывают не только ярость, а колдуны могут перенимать их эмоции…
— Какой интересное предположение.
— Чем интересное?
— Тем как упорно ты стараешься не признавать собственной слабости. Ты чуть не погибла сегодня. Не море тебя ужасает. И, учитывая твою отчаянность, я бы советовал запомнить это ощущение и сохранить. Дольше проживешь.
— Ментор!
Педру улыбнулся и пожал плечами, явно не собираясь давать детальных пояснений.
Огней становилось все больше. Вера не могла понять, каким образом это делается. Ментор вроде не двигался. Лишь сидел у костра, вороша поленья, только костров было уже… шесть…
— Что вы делаете?
— Хочу нас немного согреть и подсушить. Встань в центр. — Педру закончил с очередным костром.
— А где вы взяли сухие дрова?
— О, это не дрова… это… кажется, стол, стул, полки… и какой-то ящик, — он поочередно ткнул пальцем в костры, а потом указал на лачугу:
— Там не так уж много полезного, но зато я нашел веревку. Она нам пригодится. В центр.
Вера послушно вошла в огненный круг. Ментор оказался за ее спиной. И в ушах зашумело от резкого порыва ветра. Вера зажмурилась и попыталась ухватить Педру за руку, опасаясь, что ее просто снесет, причем аккурат в огонь. А может, в этом план? Кому суждено сгореть, не утонет?
Но ветер быстро исчез, точнее переместился чуть дальше. Вера, открыв рот, наблюдала за вздымающимся огненным ураганом. Горячий воздух устремлялся вверх и, завихряясь, стягивался к центру яростными порывами ветра, кружащего над кострами. Зрелище было захватывающим и очень красивым.
Сердце перестало колотится под ребрами, словно вместе с теплом на Веру накатил покой. Она даже смогла разжать пальцы и отпустить руку ментора. Огненный ветер завораживал, и колдунье показалось, что она готова целую вечность стоять посреди пляжа и смотреть на пляшущие всполохи.
— Иногда буря настигает неожиданно, — заговорил ментор. — И не всегда можно убежать. Если не получилось укрыться заранее. Самое тихое место будет в сердце шторма. Просто его нужно найти.
Он резко развел руки в стороны, и очередной порыв ветра прошел с такой силой, что огонь погас.
Вера нашла в себе силы повернуться и посмотреть ментору в глаза.
— Не от всех нужно убегать, — произнес он.
— Я не могу драться со всей Академией… даже на словах…
— То есть вариант выстоять под ударом ты не рассматриваешь? — Педру усмехнулся. — Контроль нужен в том числе и для этого. И прежде всего он означает устойчивость под любым воздействием, как внутренним, так и внешним. Я полагал, что ты достаточно хорошо справляешься, но, как видно, нужно больше практики. Она у тебя будет… Что, опять слезы?
Вера быстро стерла мокрые дорожки со щек и покачала головой. Ей действительно хотелось плакать, но уже от облегчения. Потому что хотя бы один из кошмаров этой долгой ночи останется просто мимолетным кошмаром. Ментор не отвернулся от нее. Голос его был спокойным и будничным, во взгляде не было льда разочарования, а обещания очередных заданий стали для Веры лучшей гарантией его доброго отношения.
Хотя, наверное, в скит его никто никогда не пустит. Может, хотя бы письма разрешат писать?
— Нужно возвращаться.
— У меня не хватит сил.
— Главное, чтобы их хватило у меня. — Ментор задумчиво оглядел рваную полосу темного берега. — Подожди здесь.
Он исчез, а Вере осталось только пожать плечами.
— Да куда же я денусь-то…
Ждать долго не пришлось. Вера только устроилась на крыльце несчастного полуразобранного проката, как к ногам упали оленьи рога.
— На, забери. Если хочешь, отдашь своему парню по возвращении.
Ментор выудил из темноты веревку и протянул Вере.
— Я полечу в боевом облике. Ты сядешь мне на спину, обвяжешься веревкой и выставишь щит. И как только почувствуешь, что слабеешь, или хотя бы подумаешь, что теряешь контроль, — протяни руку к моей голове. Я помогу.
— Ладно…
— Браслеты сними. О, и захвати мою одежду, будь умницей.
— Ладно…
Вера приняла веревку из рук ментора, и в следующий миг черный крылатый лев растянулся на песке. Вера неуверенно подошла к нему и, не удержавшись, почесала за ухом. Педру рыкнул и толкнул ее головой к спине.
Веревка… Как ее закрепить? Вера завязала петлю на шее льва, пару раз обмотала веревкой мощное туловище повыше крыльев и завязала оставшийся конец у себя на поясе. Браслет отправился в карман кофты, левую руку она просунула под петлю, наматывая веревку на предплечье, а правую оставила свободной, чтобы выставить щит.
— Готово.
Лев встал и медленно пошел вдоль берега, позволяя привыкнуть к движению. Вера крепче обняла его за шею и почувствовала, как мощные крылья ударяют по воздуху. Педру взлетел, и она едва успела выставить щит, закрываясь от порыва ветра.
Земля осталась далеко внизу. Вместе со штормом, страхом и проблемами. Описав круг над мрачным побережьем, лев полетел навстречу занимающемуся на горизонте рассвету.
Вера уткнулась лицом в густую гриву. Лишь изредка она поднимала голову и
