Сердце шторма - Рая Арран

— А почему так произошло? — спросил див самым спокойным менторским тоном, будто проверял домашнюю работу, в которой Вера допустила предельно глупую ошибку в вопросе, который он уже не раз объяснял ей на пальцах.

Только эта ошибка оказалась фатальной. И жизнь не перепишешь набело, не пересдашь в следующий понедельник…

— Слишком больно. Я не справилась. Подвела всех… — Вера обхватила колени руками. — Но что еще мне оставалось делать…

— Ничего! Тебе не следовало делать ничего в момент, когда твои эмоции настолько взяли верх над разумом. Я же предупреждал тебя!

Вера вздрогнула от внезапно жесткого и строгого голоса.

— Ты боевая колдунья. Тебе важно владеть своими чувствами так же хорошо, как и оружием. Но с последним ты почему-то учишься обращаться, а первое считаешь априори подвластным и правильным. И теперь сидишь здесь и рыдаешь, потому что жизнь оказалась сложнее студенческой ссоры.

— Сложно назвать ссорой организованную травлю.

— Это были всего лишь слова! Какой смысл учить тебя обращаться с силой, если ты от слов защититься не можешь? Если тебя так легко сбить с ног простой манипуляцией? Разве ты сделала что-то настолько плохое и постыдное, что нужно было бежать на край света? Разве ты должна отводить взгляд? Или собственной уверенности в правоте тебе мало? Нужно, чтобы в этом были убеждены все вокруг?

Крылья над головой Веры исчезли. Дождь стих, осталось только тяжелое черное небо, далекий свет маяка и бушующие волны, на которые смотрел див. Он встал и прошелся из стороны в сторону, то ли думая о чем-то, то ли справляясь с раздражением. Наконец вскинул голову к небу и зарычал. На миг Вере показалось, что она видит уже не лицо человека, а львиную морду на фоне грозовых туч.

— Раз за разом я пытаюсь вбить в головы студентам простую мысль! — взорвался ментор. — Действие неизбежно повлечет последствие! Ошибка может стоить жизни, даже самая маленькая и незаметная. И порой откушенная голова — это лучшее, на что можно рассчитывать. Но гораздо труднее бывает жить с тем, что ты сотворил собственными руками. — Педру вдруг опустил взгляд на свои ладони. — Подвел, не сберег… ошибся…

Он исчез на мгновение и возник снова у самой кромки берега. И глядя на обнаженную спину, Вера вдруг впервые осознала, что менторский опыт брался не из бесконечных библиотечных книг. И ей стало стыдно, невыносимо стыдно за свою слабость и глупость.

— Люди называют меня жестоким, — тихо заговорил Педру, — утверждают, что студенты заслуживают более… деликатного обращения… они же еще дети. Только детство зачастую заканчивается внезапно. И момент, когда твои ошибки больше никто не может покрывать, приходит неожиданно. И, надо же, почти всегда вы к нему не готовы!

Педру не отводил полыхающего пламенем взгляда от океана.

— Жизнь — не идиллия из старой сказки, не красивый рыцарский роман, в котором обязательно появится герой, спасающий в последний момент… Ты живешь среди врагов, девочка. И твоя смерть мало их расстроит. Учись думать о тех, чья жизнь рухнет… без тебя. Учись видеть настоящие смыслы в жизни.

Вера сидела, отвернувшись, и тоже сверлила взглядом воду. Смотреть ментору в глаза было стыдно. Он во всем прав. Вздымающиеся волны, для которых Вера была лишь очередной песчинкой, напоминали, как сильно она ошиблась. Посчитав критично важным то, что вообще не имеет значения в сравнении с ее жизнью и будущим. В сравнении с чувствами ее семьи. Отец, мама, дядя, брат… почему она не подумала о них раньше? Почему это осознание важности не пришло сразу, чтобы помочь пережить и перетерпеть незаслуженный позор и косые взгляды, которые ждали ее завтра утром… и послезавтра… и, возможно, до конца учебы… Стоило ли бросать все в черную бездну океана, чтобы спасти уязвленное самолюбие и проучить идиота, который, возможно, даже не задумался бы, что повинен в ее смерти.

И ментор… даже скит казался не таким страшным по сравнению с его взглядом. Отстраненным, холодным и разочарованным… Вот так, наверное, и меняются приоритеты. И перекраивается жизнь, когда что-то иллюзорно важное вдруг превращается в ничто, сбрасывается с весов истинной ценностью — той, что осталась незамеченной и неоцененной вовремя. Да лучше было бы сто раз стать посмешищем и пугалом для всей Академии, но не потерять… наставника.

Она закрыла лицо руками. Плечи больше не сотрясались от рыданий, слезы текли тихо.

— Что мне теперь делать? — тихо спросила Вера, не особо надеясь услышать приятный ответ.

— Теперь, когда все уже свершилось, только принимать последствия, — мягко сказал Педру. Горячая рука взяла ее за плечо и потянула вверх, заставляя подняться. — И для начала обсохнуть. Иначе к моменту возвращения у тебя будет воспаление легких. Идем.

Ментор повел ее вдоль берега, не выпуская ее руки.

— Где мы?

— Понятия не имею. Где-то на одном из ваших морей.

— И как…

— Я тебя отнесу обратно.

Слабая надежда зашевелилась под сердцем. Вера обогнала ментора и заглянула в глаза, собираясь предложить план.

— Нет, — он не дал даже рта открыть. — Если бы мы отправились назад сразу, может быть. Но ты потратила драгоценное время на истерику. Как бы быстро я ни летел, твое отсутствие успеют заметить.

Вера прикусила губу. Успеют. А значит, пройдут по следу. Найдут алатырь, прочерченный в песке и следы дива…

— Только принимать, девочка.

Педру вел ее к косой лачуге на дальнем краю пляжа. К тому времени, как Вера доковыляла к месту, там уже разгорался костер. Потертая вывеска «прокат» еле держалась над дверью.

— Вы здесь взяли серф?

— Сап.

— Какая разница…

— Большая, сап не предназначен для волн. Он для прогулок по тихой воде.

— И вы все равно швырнули меня в ураган?!

— Да.

— А вы точно меня спасали?

— А ты жива?

Вера, насупившись, села к огню. Ментор покачал головой и улыбнулся.

— Ничего бы с тобой не случилось. Тут не может быть гигантских волн, метра три максимум.

— Этого более чем достаточно…

— Да, как оказалось, этого более чем достаточно, чтобы привести в чувство маленькую истеричную колдунью. Надеюсь, больше мне не придется окунать тебя в воду, чтобы ты начала слушать.

— Почему вы меня не остановили? — не выдержала Вера. — Если вы заметили меня еще в Академии, если видели, что мне плохо, почему позволили…

— Позволил что?

— Совершить глупость… ошибиться. Почему вы не… остановили?

Педру внимательно посмотрел на Веру, и отблески огня заплясали в его глазах.

— А должен был?

— Да, если действительно хотели бы спасти.

— Я спас, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Когда меня уже почти сожрал див.

— А именно так и заканчиваются