Кредо сиротинушки - Квинтус Номен

компании Андрея Розанова — кроме Александра Волкова, конечно — который больше всех прочих знал о том, как движутся финансы в компании. Потому что он работал начальником планово-экономического департамента, и его Саша посвятил во многие детали технологии «укрывательства доходов и сокрытия реальных расходов». Не взял вот и посвятил: Володя был его приятелем еще с гимназии, учился классом младше и, пожалуй, был единственным человеком во всей гимназии (за исключением Андрея), кто искренне за Сашу тогда переживал. А еще он был единственным гимназистом «из рабочих»: отец его работал мастером в тульском ремонтном депо — но в своем выпуске он был единственным, кто гимназию закончил с отличием. И поэтому Саша сразу его пригласил на работу в компанию, и поначалу Володя был назначен фактическим руководителем «моторного завода» — но после того, как он принес Саше свое сочинение, в котором подробно расписывал, как можно доходы с завода сильно увеличить (довольно интересным и совершенно не противозаконным способом), Саша ему предложил образование продолжить и направил парня в московский университет, где Володя выучился на экономиста. Вообще-то «парню из народа» поступить на юридический факультет университета было практически невозможно, но «деньги решают очень многие проблемы» — и к тысяча девятисотому году в компании Андрея появился «свой» профессиональный экономист. Причем экономист, учившийся у профессора Янжула, у которого он перенял многие «социалистические» идеи, и «социализм» Янжула наложился на полученный еще во время работы на моторном заводе базис, в результате чего он стал считать «внутрикорпоративный социализм» компании идеалом взаимодействия владельцев и рабочих — и, как следствие, считал отношения капиталистов со своими рабочими «безусловным злом». А став начальником планово-экономического отдела (тогда еще отдела, а не департамента) он не смог не обратить внимания на то, что при переходе какого-то завода в собственность компании все эти принципы очень быстро вводятся и на новых предприятиях, причем вообще независимо от того, чем поглощенные компании занимались.

А тогда он предложил Александру Алексеевичу заняться «поглощением» всех крупных заводов и фабрик, и даже составил планы нескольких таких поглощений — и после этого, преобразовав отдел в департамент, Саша и посвятил Володю в «некоторые тонкости корпоративного бухучета», поставив перед Володей задачу именно поглощением и заниматься. Причем дополнив задачи департамента одним «мелким условием», которое Володе очень понравилось — так что он работой занимался с огромным энтузиазмом. И очень профессионально возложенные на него задачи выполнял…

А четырнадцатого марта шестнадцатого года он — с чувством глубочайшего удовлетворения — приехал в Богородицк и сообщил Саша о последнем своем достижении:

— Александр Алексеевич, я рад вам сообщить о том, что компании удалось выполнить поставленную вами задачу: вчера мы окончательно поглотили последнюю фабрику Кнопов.

— Ну что же, поздравляю, — в голосе Александра Алексеевича Володя особой радости не заметил, а потому информацию тут же дополнил:

— Как вы и просили, мы еще и полностью Кнопов разорили. Федор, правда, бежал в Германию, но мы уже связались с тамошними властями и немцы его, скорее всего, в Россию вернут, поскольку нищий русский барон и вдобавок обвиняемый в крупном мошенничестве там никому и не нужен. А Андрей сейчас находится уже под арестом по обвинению в мошенничестве, и князь Щербатов говорит, что улик на него достаточно, чтобы Аней Кноп из-под ареста сразу на каторгу и отправится.

— А вот это действительно радостная новость!

— И рал это вам первому сообщить, теперь и Измайловская мануфактура будет в собственности господина Розанова. Можно сказать, что уже она в собственности, однако решение суда о признании банкротства ложным мы все же должны сначала получить… что, впрочем, уже пустой формальностью будет. И у меня остается единственный по этой части вопрос: в вашем списке еще был Сергей Александрович, но вы прочили, пока он в должности министра числится, его не трогать. А теперь он в отставку вышел… мы его можем по миру пустить менее чем за полгода. Мне начинать процедуру?

— Нет, пожалуй, его мы трогать все же не будем.

— Но он же с московских электрических сетей…

— Володя, членство его в Английском клубе было-то, если внимательно поглядеть, пустой формальностью и, скажем, данью моде, а сам он к Британии относился, да и относится так, как британцы заслуживают. А что касается тех поборов… я тут посчитал на досуге, и получается, что он на музейное дело и театры потратил как бы не больше, чем брал. И из всего я могу чистой взяткой ему считать только три автомобиля, что компания ему подарила — но и то лучше считать платой за то, что при Николае он нужные нам — то есть компании, да и всей России — законы из царя вытребовал. Так что пусть доживает в покое и почете. Да, министр из него был никакой — но он и сам это прекрасно знал, а потому не только не мешал профессионалам работу делать, но и всячески им помогал. Поэтому его мы уже трогать не станем, а наоборот, в деле попечительства музеям ему будем помощь оказывать: дело-то нужное, а денег у него теперь на него уже не будет.

— Ну… хорошо.

— Володя. я, вижу, недовольны моим решением, но поверьте: так будет лучше. И не только компании Андрея, но и всей России: ведь такое наше к нему отношение всему миру покажет, что самодержавие было свергнуто не из ненависти к семье Романовых, а исключительно из-за дурости последнего императора.

— И какое нам дело до того, что во всем мире о нас думать будут?

— Большое: пока в мире считают, что Россия против самодержавия как такового ничего не имеет, у нас отношения и с Персией, и с Кореей останутся самыми хорошими — а это уже важно. Но еще это уже нашим, русским людям будет знаком того, что Россия ценит тех, кто для ее блага работает, причем независимо от происхождения такого человека. И если человек поработал хорошо, то он будет окружен почетом и уважением — и как вы думаете, сколько других людей… скажем, достаточно богатых, но работы на благо страны не чурающихся, работу не бросит, а наоборот, постараются еще лучше свое дело делать?

— Извините, Александр Алексеевич, я просто об этом не подумал.

— Извиняю, тем более что вы и сами работали… очень хорошо. Я вас постараюсь представить на орден, все же вы с вашим отделом избавили страну от мироедов — а это очень большое и важное дело. А если вы