Личное дело - Андрей Никонов
На кухне Александра Игнатьевича ждали заливное и холодная картошка с укропом, он обильно, как любил, посолил еду, и за чтением газеты с ней расправился. К этому времени на примусе закипел чайник, травяной настой, приготовленный с утра, он разбавил примерно наполовину, так, чтобы жидкость не обжигала губы и горло. Предстояло ещё час-полтора просидеть за бумагами, Меркулов было подумал перенести это на утро, но всё же решил, что недостаточно хочет спать.
Он убрал посуду в раковину, вышел в коридор и толкнул дверь кабинета, зрительный нерв послал в мозг сигнал о том, что что-то не в порядке, рука дёрнулась к кольту, но движения вышли неуверенными и заторможенными, а вместо того, чтобы затормозить и шагнуть назад, он споткнулся и чуть не упал, видимо, от усталости или недосыпа. За его столом сидел человек.
— Входите, Александр Игнатьевич, — сказал незваный гость, — заждался уже.
— Что происходит, Серёжа? — Меркулов всё же подошёл к столу, отодвинул стул, уселся, — объясни. Как ты сюда попал?
— Вошёл.
— Мог бы позвонить сперва, нехорошо так в чужой дом врываться.
— Правда ваша, только и людей травить и душить тоже нехорошо.
— Каких людей? — Меркулов чувствовал, как тело отказывается его слушаться.
— Отлично вы знаете ответ, — сказал Травин, — кстати, вижу, онемение ощущаете, через минуту-полторы всё, что ниже шеи, перестанет слушаться, я для верности и в еду подсыпал, и в настой. Голос вот начал пропадать, но теперь процесс медленно пойдёт. Я, знаете, одного понять не мог, зачем вы Бейлину поручили шифровку выкрасть, если могли просто её подменить заранее. А после, когда прочёл пару раз, догадался — не успели.
— Не успел, — вздохнул Меркулов. — И что дальше? Ты не понимаешь, во что ввязался, Сергей Олегович, фальшивый крестьянин… Откуда ты там? Не важно. Не твоего ума это дело, масштабом ты мелок.
— Да, — согласился Сергей, — мелок. Но людей невинных пачками не кладу.
— Да ты вообще не понял ничего.
— Я — нет, зато Петров всё понял отлично. Давайте-ка я расскажу, как всё было. В восемнадцатом вы в Харбин приехали, чтобы с одним моим знакомым договориться, и операцию отлично провели вместе с господином Лариным. Только там вы были не одни, вместе с вами ещё двое людей находились, вас Петров из всех выделил, три фамилии написал — Циммерман, Меркулов и Ващенков. Он всех троих подозревал. И один из вас на этом не остановился, продолжал с Лариным работать, а точнее, на него. А когда узнал, что Петров его раскрыл, убил и его, и всю опергруппу, благо внутри помощник оказался, Ляпис. Он отравил троих, а уж Ляшенко с подручными с Петровым расправился, и с Леной Кольцовой.
Меркулов криво улыбнулся, чувствуя, что губы его не слушаются.
— Вот, значит, почему ты это делаешь, из-за Кольцовой. Личное и служебное путать нельзя, Серёжа, в нашей работе такое не допускается.
— Так кто из вас отдал приказ Ляшенко?
— Ты ведь сам знаешь, раз шифровку прочитал.
— Знаю, — Травин широко улыбнулся. — Хотел только проверить, насколько вы в этом увязли.
— Ты чего наделал? — медленно произнёс Меркулов. — Что с ним?
— Адрес вы знаете. Сильный попался, гад, сопротивлялся, но глупый, в место нужное сразу прибежал, стоило телеграмму прислать. Рядом с ним всё, что Ляшенко собирал потихоньку, и что Петров узнал, кто первый найдёт, тому и повезёт.
— Ты думаешь, что хорошее дело делаешь, — Александр Игнатьевич чувствовал, как теряет голос, а на глаза наползает пелена, — а наоборот, операцию мне всю порушил. Я её два года выстраивал, чтобы Ларина поддеть, и тут ты являешься, рыцарь справедливости.
— Да, — Сергей поднялся, поднял Меркулова под мышки, оттащил в спальню, уложил на кровать, — справедливости. Потому что вы, товарищ Меркулов, предателя и убийцу не уничтожите, вы с ним договоритесь, вот как сейчас хотели. И не только вы, вся ваша контора как змеиный клубок, для вас люди — расходный материал, а как по мне, неправильно так жить. Не беспокойтесь, эта штука китайская не убивает, немного помучаетесь, а потом уснёте, и часов десять как младенец, сладким сном. Прощайте, надеюсь, больше не увидимся.
Он аккуратно прикрыл дверь, было слышно, как щёлкнул замок в прихожей. Меркулов прикрыл глаза, он падал в пропасть, но страха смерти не чувствовал.
— Увидимся, Серёжа, ещё как увидимся, — прошептал он сипло, — рано нам прощаться.
* * *
'Строго секретно.
Председателю ОГПУ Менжинскому
Докладываю, что операции «Прибой» и «Пирамида» в прежнем виде далее невозможны, и считаю необходимым предоставить пояснения по произошедшему.
Для операции «Прибой» было задействовано отделение ИНО во Владивостоке, а именно её начальник «Петров». Мы дали тов. Петрову полный карт-бланш, включая контрабанду, растрату выделенных денег и прочее, в целях создания порочного облика взяточника и растратчика, который под угрозой разоблачения сбежит в Японию. Для достоверности и по нашему поручению тов. Петров вступил в сговор контрабандистами из Китая, а также с работником японского консульства, покупал у него валюту, и переводил деньги на счета в банки Японии через фирму Ямаичи. Детали вам известны, поскольку докладывались мною в декабре прошлого года.
Информация о незаконной деятельности Петрова и о том, что его отзывают в Москву по этой причине, стала известна нескольким сотрудникам центрального аппарата, в том числе тов.Ващенкову (операция «Пирамида»), который поделился ею с агентом герм. разведки «Пасхиным». Таким образом, легенда тов. Петрова получалась достоверной и убедительной. Однако из-за случайностей тов. Петров обнаружил связь Ващенкова с «Пасхиным», длящуюся
