Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей
— Да, получил. Какой‑то необычно тяжёлый телефонный аппарат он привез, про него речь? — сказал я.
— Да, про него. А ты им хоть не пользуешься сейчас? — тихим вкрадчивым голосом спросил меня Фирдаус.
— Нет. У него трубка очень тяжёлая. А Галия, вы сами знаете, может по тридцать — сорок минут по телефону разговаривать. Она сказала, что ей и три минуты тяжело им пользоваться — с такой-то увесистой трубкой. Рука устаёт. Так что мы его в шкаф спрятали и прежний аппарат поставили.
— Вот и здорово! — тут же ожила Диана. — В общем, проблема в том, что он сделан из чистого золота.
— Да ладно! — не поверил, конечно, я.
— Это правда. — развела руками Диана. — Тарек же из Ливана. Ну, сам, наверное, знаешь, что люди там очень золото любят. Решил, что этот подарок должен быть символическим. Сказал, что ты столько всего для нашей семьи сделал — и по Сицилии, и по Швейцарии. Ну, по Швейцарии я имею в виду твое предложение по структуре безопасности. Оно очень удачное с точки зрения самого Тарека…
Да уж, как говорится, что удивили, то удивили. Мне, само собой, такая мысль в голову не пришла. Я же не новый русский, чтобы от друзей или родственников такие подарки ожидать получить. И гневаться, когда подаренный телефон сделан не из золота, потому что логично же, что должен быть из золота.
Так что всё, что сейчас мог сказать им, так это:
— Ну, Тарек, блин, даёт…
— Да, мы ему объяснили, конечно, что в СССР такие подарки делать крайне не рекомендуется. Он же всё же много где был, но в СССР только Фирдауса навещал пару раз. И в нашу местную специфику, конечно же, не вникал, — вздохнула сестра.
— Как же хорошо, что эта бандура такая тяжёлая, что я её в шкаф спрятал подальше, — почесал голову я. — А догадайся он, к примеру, трубку из какого‑то лёгкого материала сделать, то телефон вполне мог стоять сейчас у нас на полке. Аппарат‑то красивый, ничего подобного в СССР не купишь.
— Ну да, конечно красивый, — согласно кивнула сестра. — Тарек же приказал купить самый дорогой телефонный аппарат, разобрать его и точно один в один сделать все детали, которые можно заменить без ущерба для функциональности, из золота.
— Провод, значит, точно не из золота, что от корпуса к трубке идёт? — решил пошутить я. — Прискорбно, прискорбно. Ещё бы граммов тридцать — сорок золота было бы, как минимум.
Диана и Фирдаус поняли, что я шучу, и, видимо, обрадовались, что я тут ногами не топаю и не ору на них.
А смысл мне это делать? Во‑первых, подарок уже у меня. Во‑вторых, они, я так понимаю, понятия не имели о задумке Тарека. В‑третьих, я этот аппарат, слава богу, нигде не засветил. Стоит эта бандура у меня молча в темном шкафу, кушать не просит.
Видела эту штуковину кроме меня только Галия. И она, конечно, тоже ни на секунду не заподозрила, что эта тяжеленная фигня может быть золотой.
Ну и дальше ей знать об этом совершенно не нужно. Ни к чему мне так потрясать её психику, иначе у неё тут же неизбежно начнутся вопросы о том, что же такое ценное я для семьи Эль-Хажж сделал, что мне такие подарки шлют.
Ну а так — не с точки зрения перспективы красоваться им в Советском Союзе (такая перспектива может оказаться очень печальной для моего будущего), а с точки зрения того, что золото есть золото, — то как инвестиционный актив вполне пойдёт. Достроят по весне музей — оттащу телефон туда вместе с золотыми монетами. Пусть лежит себе в моей подземной ячейке, кушать не просит. А как Горбачев все уронит, можно будет какому-нибудь новому русскому по двойной цене сбыть. Они же как дети и вороны, очень радуются всему блестящему…
Хорошо, кстати, что я и коробку из‑под него не выкинул. Будет лежать себе там скромная коробочка где‑нибудь на полке в моем хранилище, никого совершенно не смущая.
Глава 3
Москва, во дворе дома Ивлевых
Диана и Фирдаус обрадовались, что я с таким пониманием отнёсся к этой непростой ситуации с золотым телефоном. Так что сразу же перешли к другим моментам.
Прежде всего, конечно, расспросил их про Альфредо. И Диана начала мне в подробностях рассказывать про свой недавний визит на Сицилию.
Смеялся, конечно, когда услышал, что Альфредо боится, что мать его поженит скоро. А с другой стороны, скорее всего, так для парня будет гораздо лучше. А то он с этими своими постоянными метаниями по разным девушкам мог бы однажды и доиграться.
Вон как его попытались уже развести с фальшивой беременностью. А может быть, ведь и хуже что оказаться. Мало ли кто решит проучить парня за то, что, к примеру, к его девушке подкатывает. Немало проломленных черепов насчитывается по этой причине в любой точке на нашей планете.
Тарек ему, скорее всего, будет очень хорошие деньги платить. Так к чему же так рисковать, словно он всё ещё человек, которому особо нечего терять?
Впрочем, жизнь покажет.
Рассказали про то, что последовали моему совету по швейцарской фирме, что будет заниматься безопасностью и для семьи Эль‑Хажж, и зарабатывать такими же услугами на внешнем периметре.
Удивили меня, конечно, когда сказали, что уже и штат полностью набрали — на сотню человек. Быстро они это провернули.
Диана, улыбаясь, рассказала, что Тарек хотел было четверых телохранителей отправить вместе с ними в Советский Союз, оформив тем советские визы. А когда ему сказали, что на такой длинный срок советские визы телохранителям никто не выдаст, да ещё даже и запрос визы на такую цель вызовет пристальный интерес к самой Диане и Фирдаусу, он тогда другой заход сделал.
Предложил договориться в Ливане, чтобы телохранителей этих сделали официально ливанскими дипломатами. Мол, знает он, кому надо занести денег в Бейруте, чтобы всё это буквально за недельку оформить.
Пришлось ему уже напомнить, что в Москве, если не шляться по тёмным переулкам и бандитским притонам, то никто тебя ради выкупа не будет
