Новый каменный век. Том 2 - Лев Белин
— Интересно… — согласился Белк, задумавшись. Он смышлёный и быстро понял, что это имеет смысл.
— И шкура на твоих ногах, — глянул я на мокасины Белка, что были куда лучше моих. — Их же Хага делал, да?
— Да.
— Если мы принесём ему шкуру и дадим, например, мясо, он сможет сделать новые?
— Может. Но за сырую шкуру не возьмётся, только за хорошую.
Ну конечно, не сам же он будет всё это делать. Значит, придётся уделить внимание и этому моменту. Освежевание, скобление, мойка, дубление, разминание и копчение — всему этому мне нужно научиться на практике. Как раз попробую отличные от традиционных для данного промежутка методы. Есть шанс заинтересовать женщин, что этим занимаются. Никто не откажется от упрощения жизни при улучшении результата. Хотя Вака вот отказался.
— А зачем? Пращу делать? Он достаточно сделал, — спросил Белк, вставая одновременно с тем, как я сам закидывал шкуру на плечо.
— Хочу, чтобы он сделал немного другую шкуру на ногу.
— Зачем?
— Увидишь, и думаю, тебе понравится. Это тоже для охоты.
Мы двинулись в сторону стоянки. Сейчас от неё в небо уходило куда меньше серых столбов дыма. Многие очаги уже тушились. Это был последний день на зимней стоянке, и завтра мы уже должны двинуться в путь. И вернёмся сюда только к следующей зиме. Нам придётся проделать огромный путь, петляя по альпийским лугам и предгорьям, затем спустившись в долину вслед за зверьём — где будем начинать готовиться к зиме, рыбачить и двигаться к равнине. А там начнётся главная охота года — охота на мегафауну. И её успех определит, сможет ли община пережить зиму.
Шагая позади Белка, я думал, какой яд использовать. Первым на ум, естественно, приходил «кураре», что готовили индейцы Амазонии из стрихноса ядоносного. Он был великолепен по своей сути и ужасен по эффекту. Действовал быстро, блокировал нервно-мышечную передачу, и жертва умирала от удушья. А главное, он был безвреден, если не попадал в кровь, сквозь желудок он прорваться не мог. Туда же и африканский яд из акокантеры. Он, в свою очередь, останавливал сердце и так же передавался через кровь.
Но мы были не в Африке. Нужно думать о местных ядах. И, к сожалению, местные аналоги не пользовались популярностью, и сходу вспомнить было сложнее. Вёх и аконит отпадали из-за стойкости токсинов. Они слишком опасны для людей. Есть вариант использовать гнилостные или трупные яды, популярные и в Африке, и в Арктике. Принцип прост: кусок мяса, печени или морепродуктов — гниение, а следствие — образование ботулинических токсинов и птомаинов. Эти токсины разрушались при термической обработке. А если вырезать повреждённый участок, то риска вообще не было, только если сам себя не поранишь. Но боюсь, такую фигуру местные не поймут.
«Нужно искать дальше… Просто подумать побольше. В Альпах обязательно есть достаточно эффективный растительный яд при минимальном риске для человека», — думал я.
— Уна всё ещё ходит к тебе? — вдруг спросил Белк.
— Что? — глянул я. — Ну да, рану обрабатывает. Она почти зажила.
— Мне казалось, что ты сам можешь позаботиться о ране.
— Эм… да, наверное, — пожал я плечами. — Просто неудобно самому. А Уна не против.
— Она очень уважает тебя. Ты заметил?
Конечно заметил. Я же не дурак. Всё же моя помощь научила её многому новому. И ей ещё столько предстоит узнать.
— Да, наверное. Она хорошая девушка.
— И всё равно ты говоришь, как те старики из пещеры.
— Тебе кажется, — махнул я свободной рукой.
— Она доверилась тебе, Ив. Так, как никому. Не знаю почему, что ты ей сказал, но она первой приняла тебя. И смотрит на тебя не как… — вдруг серьёзно сказал он. — Не как другие женщины на мужчин племени. Ты для неё как Вака для Иты. Или уважение ты заметил, но пропустил это?
— Белк, мне сейчас не до всего этого, — покачал я головой. Естественно, я видел всё. Но принять её чувства не мог. Я буквально каждую секунду на грани. И если рухну я, могу неосознанно потянуть её за собой. Да и дело не только в этом. Даже если гормоны бьют в голову, я всё ещё был взрослым. А она — почти ребёнком. — Нам нужно обеспечить племя мясом, а не о женщинах думать, Белк.
— Ну не знаю, я был на Великой охоте. Я мужчина, и думать о женщинах — лучшее, после охоты, конечно.
Вот опять эта социальная грань, что разделяла мужчину и мальчика — Великая охота. Ритуал перехода во взрослую жизнь. Именно через неё Вака подловил меня. Приписал мне охоту, которую я не могу вести, у меня просто отсутствует такая привилегия. И пугала именно хитрость, с которой он провернул это.
— ИИ-ИВ! — услышал я, когда мы подходили к площадке стоянки.
К нам мчалась Ака на всех порах. Вчера у меня совсем не было настроя доить козу, и пришлось перенести на утро. Так она меня поджидала ещё до того, как я проснулся. И ещё не забыла, что я пообещал ей новое блюдо от «духов», которого у меня, естественно, не было. Пришлось быстро оббежать через бор. Но теперь уже не отверчусь.
— Белк, а ты можешь…
— Нет, сам разбирайся. Сказал, что покажешь — показывай. Да и мясо у неё вкуснее стало. А это многие замечают. Чёрные духи не делают вкусной еды.
— Да, я это уже слышал, — выдохнул я.
— Белк! Ив! Идём доить! — подбежала Ака.
— Нет, мне надо… — сбился Белк. — Помочь Канку с дротиками, его Дака взялся учить.
— Отмазался… — шепнул я.
— Что? — спросила Ака.
— Ничего, сказал, что идём доить козу.
Пока мы шли через стоянку, а Ака засыпала меня словесным потоком, я видел, как уже складывались некоторые жилища. Затушили мелкие очаги, убрали стойки, где коптили и сушили мясо. Женщины уже не шкрябали шкуры, не топили жир, не шили одежду и не плели корзин. Дака укладывал заготовки (и поблизости
