Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

Всё это время Ферри смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Капитан… — проговорил он негромко, я прочитал это скорее у него по губам. — Ты… Как ты мог…

— Да! — рявкнул Джокерини. — Это мой шанс! На богатство, на новую жизнь! Иначе я никогда…

Я прыгнул на него. Бах! Выстрелом обожгло левое плечо. Я тут же перехватил его руку. Второго выстрела избежать не удалось. На этот раз пуля меня миновала. Не попала она также ни в Моро, ни в Ферри.

Зато попала в пилота.

Пилот вскрикнул и рванулся встать, потом упал в своём кресле набок. Вертолёт потерял управление. В салоне всё и все полетели кувырком.

Нас с Джокерини бросило на сиденья, потом ударило о дверцу. Я вырвал у него пистолет. Отбросил, железяка заскакала по всему салону. Пространство вокруг крутилось центрифугой. Я умудрился как-то зафиксироваться. Потом здоровой рукой поймал летящего мимо и орущего продажного капитана. И немного его полёт скорректировал. Капитан с разгона врезался головой в подлокотник. Я отшвырнул его и бросился к пилотскому месту.

Самого пилота из его кресла уже выкинуло. Он не был пристёгнут. Здесь, в семидесятых, не пристёгивался никто, даже пилоты полицейских вертолётов.

Земля и небо попеременно мелькали за лобовым стеклом. Небо было далеко, а вот земля казалась всё ближе. Мучительным усилием я втиснулся на сиденье. Поймал здоровой рукой штурвал. Потянул на себя, поборолся с управлением. Выровнял, наконец, летающую машину в воздухе.

Перевёл дыхание.

Дико болело простреленное плечо, и левая рука висела плетью. Также меня приложило головой, крепко, но не критично. В остальном — можно было жить. Но вот как пережили эту нашу турбулентность другие?

Пилот, скрючившись, лежал рядом со мной. Рана его выглядела серьёзной, но шансы у него были. Не состоял ли он в сговоре с Джокерини, разберутся потом.

Премьер Моро сидел в кресле, держался за голову. Слава богу, живой. Могло быть куда хуже. Предательский капитан валялся поперёк кресел, лицом кверху, челюсть его было свёрнута набок. Вроде живой, но в себя придёт не скоро.

А журналист Адриано Ферри сидел на полу с пистолетом в руке. И выражение лица у него было странноватое.

Ну да, подумал я. Давайте ещё и Ферри окажется сейчас вражеским лазутчиком. Агентом спецслужбы СИСМИ, одним из масонов Карла Карбонары, наймитом правых сил. И попытается меня и премьера Моро убить…

Но нет, Ферри не был никем из вышеперечисленного. Он просто отложил пистолет в сторону, достал у Джокерини из кармана наручники и приковал его к вертолётному сиденью. А что до выражения лица — а у кого из нас оно сейчас не странноватое? Было бы удивительно, будь это наоборот.

Я отвернулся к штурвалу и взял курс на вечный город Рим.

* * *

Рядом со зданием больницы, куда я приземлил вертолёт два часа назад, сейчас собралась большущая толпа народу. И люди продолжали приходить.

С самого начала мы организовали здесь охрану. Или лучше было сказать — оборону. Во дворе больницы и вблизи ворот расположились отряды рабочих. Лица их были суровы. Командовал ними мой старый знакомый, Фабио Рокко. Передвигался он с палочкой, простреленная нога ещё не зажила.

Здесь же, неподалёку, я заметил ещё одно не чужое лицо. Это был Сандро, бармен из «Гладиатора». Он привёл с собой футбольных фанатов, несколько десятков человек. Ребята эти, судя по их виду, были боевые и отчаянные. Вместе с Сандро пришли как болельщики «Ромы», так и «Лацио». Две группировки держались порознь друг от друга, но дело делали общее.

Поодаль, у ведущей к городу дороги, маячили две машины, тёмные и дорогие. Мафиозный человек Лука Палермо увидел меня и приподнял в приветствии шляпу. Я отсалютовал ему поднятой рукой.

Потом среди толпы замелькала ещё одна знакомая личность. Это была сеньора Оливия из пиццерии. Она раздавала желающим большие и треугольные куски пиццы из большой корзины. Вкусный запах разносился далеко вокруг. Желающих отведать угощения, понятное дело, хватало. Джузеппе и таксист Луиджи тащили из багажника новые корзины.

Были в составе нашего народного ополчения и полицейские. Тоже из знакомых Ферри, за этих журналист ручался уверенно и горячо. От их помощи я не отказался, но держать близко к премьер-министру не рискнул. Попросил организовать посты по дальнему периметру. А ещё — проверить крыши многоэтажек напротив, чтобы там не засел какой-нибудь злодей со снайперской винтовкой.

Когда Альдо Моро немного пришёл в себя, он захотел пообщаться с собравшимися возле больницы людьми. Врачи были от этой идеи не в восторге. Они считали, что ему, находящемуся в состоянии нервного истощения, лишние переживания могут повредить.

Но получилось скорее наоборот.

Моро уговорил докторов ненадолго выпустить его на балкон второго этажа. И то, что началось как простая беседа, постепенно превратилось в выступление. Тут надо понимать, какими выдались у него предыдущие несколько дней. Он или сидел запертым в подвале, или общался с теми, с кем лучше никогда в жизни не общаться. Теперь, воодушевлённый поддержкой тысяч людей, готовых идти за него в бой, премьер-министр прямо на глазах обретал силу и энергию.

В своей пламенной речи Альдо Моро рассказал, что его похитили террористы, действовавшие по заказу из-за рубежа. Но его спасли патриотично настроенные граждане Италии, при участии представителей одной дружественной страны. В подробности он не вдавался. И правильно делал — это было пока не нужно.

Но кое-какие свои планы премьер-министр Моро здесь приоткрыл.

— Я намерен объявить нашу землю, государство Италия, безъядерной зоной! — своё выступление он закончил вот так.

Слова эти были встречены рёвом одобрения.

Когда премьер закончил свою речь и вернулся в больничную палату, народ долго не расходился. Потом, ближе к ночи, мы организовывали круглосуточное дежурство. Вооружённые отряды должны были находиться вблизи здания — противник мог нанести свой удар в любой момент. Городские полицейские силы тоже подтянулись. Они заняли позиции на прилегающих улицах, в больничный двор не совались. На чьей они стороне, было пока непонятно. Может, они и сами ещё этого не решили.

Убедившись, что с охраной здания всё в порядке, я отправился к Франческе.

Сегодня я с ней уже виделся, но совсем недолго, мельком. Сначала обзванивали всех, кто помог организовать охрану больницы, потом выбирали палату для премьера. После мне штопали плечо. Так что времени, чтобы побыть вдвоём, у нас и не было.

Теперь я пришёл, наконец, в палату, где Франческа лежала с тремя другими пациентками. И там на меня обрушилась неожиданность.

Мы вышли в коридор, присели на скамейку. Франческа посмотрела на