Перо и штуцер - Денис Старый

Вот так… обнаженная женщина придремала у меня на руке. А я думаю о сахарном заводе. Возможно, я слишком самонадеянно начертил контуры будущего сахарного завода и потребовал начать его строительство. Ведь технологию производства сахара мы так и не отработали.

Да, я ещё самолично экспериментировал в прошлом году, когда брал свёклу, измельчал её, вываривал, выпаривал, процеживал, чтобы получить сладость. И у меня на самом деле получилось. Однако жмыха было не менее чем три ведра, а вот сахара в лучшем случае грамм сто.

Технология, по сути, не такая уж и сложная, особенно если ещё и соорудить насос и хорошенько промывать измельчённую свёклу. Хуже того, что сейчас нет достойных сортов сахарной свёклы. Да, сахар содержится в простой свёкле, но в столь мизерных количествах, что стоит ли думать, чтобы заниматься подобным производством.

Нет, на самом деле думать надо. Даже если из целого пуда будет получаться всего лишь сто грамм сахара — то это уже рентабельно. Сахар, который привозится в Россию из Карибского региона, стоит просто бешеных денег.

К примеру, десяток кренделей будет практически ничего не стоить, даже двух копеек. А вот если эти крендели обильно посыпать, как я его называю, «ржавым» сахаром, ибо он тёмно-коричневый, то стоимость десятка кренделей увеличивается чуть ли не до целого рубля и больше.

Это как в будущем, наверное, есть чёрную икру или лобстеров. Очень дорого, не совсем рационально, а так — для статуса.

А еще я знал наверняка, что в оставленном мной мире одним из самых рентабельных и востребованных бизнесов был кондитерский. Сладости люди не перестают есть на протяжении веков. А в нынешнем времени, сколько не приготовь тех же конфет, все купят и за очень большие деньги.

Так что я несу этому миру прогресс и… кариес.

От автора:

Попасть в детство, сохранив память? Сделать из Времени петлю?

А потом связать Его узлом, ведь петли затягиваются…

Миха Петля продолжает вышивать, первая часть:

https://author.today/reader/540235

Глава 20

Усадьба Стрельчина.

4 декабря 1683 года

День… целый день мы валялись в кровати, любили друг друга. Почти и не ели. Вот что стояло на столе, как только мы приехали, то и ели. Так что на следующий день нам все же принесли еду прямо в постель. Молодая девчонка-служанка, увидев меня лишь в одних портках, — это я ещё хорошо, что их надел, — так засмущалась, что бедную аж повело, чуть в обморок не упала. Слабоватая прислуга. Ну или замуж отдать нужно, чтобы не пугалась мужского тела.

— Ты бы служанок выбирала покрепче, — посмеялся я, когда девица, зардевшись, закрыв глаза, убегала из нашей комнаты.

— Даже не знаю, что с Параской. Сохнет она по тебе, что ли, что так при виде прям поплыла, — сказала Анна с явными нотками ревности. — Ты жа тут богатырь наиправёйший, покоритель. Сказки с тобой слагают. А ты говоришь, что не крепка Параска. Она девка такая боевая…

— Сватаешь? Хочешь кабы я по служанкам хаживал? — улыбнулся я.

— Я тебе похаживаю. И Параску уволю. Наберу прислуги толстых, да в прыщах всех, старушек хромоногих…

— Не надо, — выставил я обе руки вперед.

Это забавляло.

— А ты куда? — спросила меня Анна, когда я, как мы пообедали, стал одеваться.

— Не могу без дела сидеть. И упражняться мне надо. Дуэль у меня скоро с Францем Лефортом, — сказал я. — Поупражняться нужно. Сам государь будет судить нас. Еще не хватало, кабы немчура одолела этого, русского витязя-богатыря. Ну меня тобишь.

Сказал между делом, не подумав, какая реакция может быть.

Слёзы, причитания… Мол, погублю себя с энтими дуэлями, на кого ее, сиротинушку оставлю; что она, дескать, умаялась и без того переживать, когда я на войне. Какая же была бы реакция у моей любимой, если бы она видела меня в бою?

— По-первой, разве же ты не знала, что замуж выходила на непоседу? По-другое, мы будем с ним драться в защите. Со мной ничего не случится, может, только получу пару порезов, — успокаивал я жену, да куда там.

Между тем, я уже отправил в Немецкую слободу за одним мастером, который успел прославиться среди немцев и дуэлью, и тем, что берёт за уроки фехтования не большие деньги, а просто огромные.

И нет, на самом деле не думал, что этот мастер, учитель вдруг много чего нового мне преподаст. Думаю, даже напротив: разрабатываемая мной школа фехтования, я её назвал бы военно-прикладной, казалась мне куда как более сильной.

Дело в том, что в это время даже заядлые дуэлянты на шпагах крайне мало уделяют внимание ударной технике. Наиболее опытные из них максимум что могут изобразить — это ударить головой, да и то, когда ещё непонятно, кому больнее.

А я разрабатывал ряд приёмов, техник, которые позволяли ударять противника и головой, и плечами, и локтем, и коленями. И даже хорошо поставленный удар может сыграть большую роль в дуэли, так как бить здесь кулаком могут только размашисто и без какой-то хорошо поставленной техники.

Между тем я знал, уже знал, так как ещё выходя из Преображенского дворца царя я послал людей в Немецкую слободу всё разузнать о том, что сам Лефорт брал несколько уроков у этого мастера, и вроде бы как остался им доволен. Ну и что этот самый мастер интересовался мной, приходил в слободу уже раз, предлагал себя. Мол, останусь не просто довольным, а он меня восхитит своим мастерством.

Оставалось дело за малым — выкупить те секреты, которые тот самый мастер, к слову француз, поведал Лефорту. Конечно же, мой противник будет использовать какие-то, по его мнению, сокровенные тайны фехтования против меня. А если это не тайна, так можно такое противодействие измыслить, чтобы Лефорта наказать, а себя поставить в глазах государя еще выше.

Ведь речь же не только о том, чтобы победить в дуэли какого-то Лефорта. Вопрос о чести русского офицера, что он обучен не хуже, потому и бить может любого европейца. А то повадились твердить, что турка — это не тот уже враг. Да? Чего только Вену сдали такому неумелому войску, как турецкое?

И каким же было моё удивление, когда мне доложили, а время было ещё не позднее, в три часа по полудню, что этот самый мастер прибыл. Ушлый, небось, мастер, или скорее предприимчивый.